У нас был конокрад.
Так мужики его голой жопой в муравейник.
Нет, тем же местом на сковороду без масла.
Лучше спросите у баб, что с ним делать.
Ну что, лепить?
Присобачивай, пусть послушает, что про него люди говорят.
Мягкие у тебя волосы.
Мягкие, как у дитяти.
Теперь вся фигура налицо. Ну ка.
Обмажь его дерьмом.
Где ж его взять при нашей бедности?
Вытяни ему язык. - И бородавку.
Я их уже штук пять вставил.
Ну как, хлопцы, все? - Готовый.
Он у меня погорланит! Пошли.
Гадина! Тьфу, гад!
Вернем, не бойся.
Придем с операции, вернем.
Да что вы из него хворого делаете? Он крепкий.
Пошли с нами, хлопец. Волка ноги кормят.
Знаю я тут один склад недалеко. Вставай!
Сыночки, родненькие, не покиньте нас!
Что мы, алиментщики, чтобы от вас убегать?
Что вам принести на зтот раз? Заказывайте, как в столовой.
Хлеба! - Соли!
Дяденька, молочка! - Картошки!
Хлеба добудьте, а то выползете где ближе, и назад.
Разве ты знал, что так будет? Ты же не знал.
Флёра, посмотри на меня.
Скажи дяде, что мы его ждем.
Нет, зто я виноват. Я.
Ах, какая я круглая и светлая!
За километр вас, обормотов, видать.
Пошел уже каркать!
Давай, скороходы! Зто вам не возле теток греться.
Тащи меня, коли дурак!
Ну что, пощупал свои складики?
Ноги мои, ноги, носите мою женю!
А кто знал, что они уже тут?
Пошли за шерстью, а вернулись стриженые.
Так вам, обормоты!
А то раззявились, склад им подавай!
Что ты таскаешь зтого психа?
Немцы догоняли, отобрать хотели.
Не было б его, мы бы не познакомились.
Сидел бы ты в Бобруйске в керосиновой лавке, а Глеб на своем болоте в Ленинграде.
А вот у нас в Слуцке один из мыла самогонку гнал.
Чему ты все рад?
У горбатого спросили: чего у тебя спина выгнутая?
Зато у меня грудь вогнутая!
вы безнадежный оптимист. - Лечить его надо.
А плакать и без нас есть кому.
Тут она ему сказала: Кабы знала, не рожала.
Заряжай.
Он у меня погорланит!
Скорей!
Не щекочите меня, а то ахну на всю Европу.
Не так страшен черт, как его малютки.
Вот бы поглядеть!