Павловна.
Я бы Светку взял да не надеюсь на здоровье.
И своих ребят навалом.
А в детский дом отдать при живом отце-то руки не поднимаются.
Так, что решай как тебе совесть подсказывает.
Ответ будем ждать 2 недели.
Коли не ответишь, придется решать судьбу дочери твоей чужим людям.
Твой старый знакомый.
Мельников Николай Михеевич."
Господи, испугал до полусмерти.
Где сам-то?
Ушел.
Даже не сказал куда.
Мыслимое ли дело!
Мужик получает письма, а она не читанные кидает на комод.
Прочитала, сунула в печь - и нет ничего.
Думала от Вари, от золовки.
Ладно, мам, пойду я прилягу.
Да ты понимаешь, чего ты просишь?
Уборочная - это тебе не собрание.
Ее не отменишь.
Ты что, хочешь подвести меня под выговор?
Да не подведу, Виктор Викентьевич.
Объясни, хоть, зачем едешь?
Не могу.
Да и не хочу.
Ну, вот...
Через 3 дня я буду здесь.
Ну, дай закурить.
Здорово, мужики - Здравствуйте, Павел Егорович. Привет, Михалыч!
Никуда ты не поедешь, потому, что я все-равно ее не приму.
Если бы ребенок был твой, с чего бы тогда она поехала?
Она бы тебя, телка лопоухого, враз окрутила бы.
Значит нельзя ей было на тебя свалить.
Да ничего ты не понимаешь.
Я столько раз ей предлагал расписаться.
Тогда про ребенка вообще и в помине небыло.
А она всё не соглашалась.
Старше меня была.
Мол нездорова.
А про ребенка скрыла да уехала.
Что б руки мне развязать.
А если б не скрыла, что бы, женился б что ль на ней?
Променял бы меня на эту страхолюдину?
Любил ее, да?
Да. - Что "да"?
Любил?
Я же думала, что ты с ней просто так шлялся?
И что же, любил говоришь?
А сейчас ее приблудную девку мне на шею хочешь посадить?
Не будет, Паша, этого.
Не будет, Паш.
Никогда.
Письмо у Вас, мамаша? - Нет.
Не было никакого письма и нет.
И хватит тебе, Павел.
Ты погляди до чего ты бабу довел!
А в чем это виноват я перед ней?
То, что у меня дочь растет где-то, я сам только сегодня узнал.
Да какая она тебе дочь?
И кто тебя за язык тянет дочерью ее признавать?
Да нам с Шуркой глаз на улицу показать нельзя будет!