Я сама.
Сама так сама.
Только дома можно самой, а на улицу выйти - причесываться надо.
Колесникова Наташа...
А фамилия сейчас у тебя папина:
Оливанцева.
И ты должна откликаться на нее, когда учительница скажет: "Оливанцева Света!"
Ты уж иди туда.
Максимов Александр,
Матюшина Люба,
Овчинникова Галя,
Окаемов Коля,
Оливанцева Света.
Оливанцева! Света!
Здорово, бабоньки! Есть хотим, что животы подвело.
Паша.
Паш!
Как дочка-то?
Да ничего, Леш. Нормально.
Привыкает, по-маленьку.
Теща смирилась или всё ворчит?
А чего ей ворчать?
Ей-то моя дочь не обуза.
Значит привыкнет и она.
Не ждала? - Ждала!
Сегодня не ждала!
Да меня за запчастями послали.
А то б я не приехал.
Ой как хорошо! Ну как хорошо!
Ну, иди мойся. Сейчас на стол соберу.
Ну, как Светка?
Ну, как у тебя дела в школе?
Ничего.
А как это понимать "ничего"?
Хорошо или так себе, серединка на половинку?
Хорошо.
Слушай, Света.
Вот почему ты себя так ведешь?
Ты же большая, должна бы, кажется, понимать что когда тебя отец спрашивает...
Ево куда пошел... Паша, что рассказать забыла... Сейчас, Шура, подожди. что утром, что у нас произошло!
Мы же котенка со Светой потеряли, Тузю.
Ой!
Обыскались.
В подпол лазили.
Потом я и говорю:
Свет, давай на шифоньере посмотрим.
Я ее поднимаю на этот шифоньер, а котенок-то в клубке.
Запутался весь!
Там горячее всё, пошли.
Остынет обед-то. Пошли.
Так вот чего я не понимаю: чему ты радуешься?
Чего ты перед ней зубы-то скалишь?
Она тебя признавать не желает, а ты знай похохатываешь.
Ни хлыстом, ни бревном тебя не прошибешь.
Правильно, видно, мать твоя определила: недалекий разум.
Подожди.
Чего-то я не пойму, Павел Егорович, своим недалеким разумом.
На кого ж это вы рычать-то вздумали?
Это, что я, может, вам ее в девках прижила?
Потом привела, на шею посадила, а вы морочьтесь, а я погляжу.
Ты кто сам-то?
Отец или дядя чужой?