Но его немцы расстреляли.
Самое печальное, что всё это, действительно, правда.
У него, действительно, немцы убили и сына, и дочь.
Ну ладно, жизнь продолжается, я побежала.
вы дом проверять идете? Можно я с вами?
Ну конечно.
Каждый раз рассчитываю, каждый раз я опаздываю.
Ага, а вот и Валентина Ивановна! - Опаздывает, опаздывает.
Здрасте!
Давненько ожидаем.
Ну я конечно, опоздала, как всегда.
Пройдем, пройдемте.
Ну товарищи, я предлагаю начать осмотр...
Сергей Петрович, вот, зайдем.
Поднимемся на четвертый. - Почему на четвертый?
Сначала поднимемся на пятый этаж.
Разве есть там какие-нибудь дефекты?
Вот мы сейчас посмотрим.
Каждый день ко мне приходят, каждый день, и спрашивают: "Когда будет вода? Когда будет вода?"
Я им отвечаю, каждый раз им отвечаю, как автомат: через год будет вода, через год, через год.
Краска на ванны осталась?
Да ну что вы!
Если мы будем еще обращать на краску внимание...
А кто же будет обращать?
Нельзя же всё время так жить и ждать.
Ждать всё время, что что-то произойдет через год, через месяц, я не знаю когда, через 20 минут, в конце-концов.
Это же люди, они же сейчас живут.
Мне непонятно, почему цыгане не идут в геологи.
Те же шатры, те же песни, еще и деньги платят.
Мы, между прочим, еще и работаем.
Да, я забыла.
Да ты не показывай, что ты такая ироническая женщина.
Что я показываю? Ничего я не показываю.
Нет, почему, тебе надобно разоблачать, тебе надо доказать! - Что доказать?
Не знаю, не знаю, наверное, что я бездельник, что ли.
Одна ты живешь так, остальные все не так.
Тебе надо, чтоб человек вертелся, как автомат заведенный, чтоб ему было тошно. Но, да здравствуй, чувство долга!
Вот тогда ты его будешь уважать. Сочувствовать, но уважать.
Я вовсе не кручусь из чувства долга. Мне это нравится.
Ну конечно, конечно, одна ты настоящая, остальные же все бумажные.
Ну не надо так. Вот зачем вот мы ссоримся всё время?
Ну не надо ссориться. Ну не надо.
Это всё потому, что ты у меня тоже начальничек.
Да? - Да.
И точно так же время от времени думаешь.
А на кой мне это всё сдалось? - Угу.
И уходишь в лес, так? - Примерно так, да.
Вот, вот это я давно хотела услышать из ваших уст.
А то ты всё ведь идейную сторону выпячиваешь.
Я - геолог, геолог, я, понимаете.
Нет, с тобой невозможно, с тобой просто невозможно.
Всё время думать, так я говорю, не так.
Ты пойми, я не хочу, чтобы меня разглядывали под микроскопом, я не червяк. Если даже червяк, я всё равно не желаю.
Я вовсе не разглядываю. Я...
Я просто на тебя смотрю, мне интересно на тебя смотреть.
Ты что хочешь, чтобы я с закрытыми глазами, что ли...
Ой, с закрытыми... С полузакрытыми.
Вот я живу с полузакрытыми глазами, мне хорошо.
Мне отлично, да-да.
Не надо меня воспитывать, учить, я уже совершеннолетний.
Я так сказать, закоренелый и всё это бесполезно.
А если ты меня любишь, ты должна на меня смотреть влюбленными глазами, слепыми.
Давай целоваться и всё прочее!
Ну улыбнись, ну.
Почему ты уходишь?
Ну мне теперь понятно, почему ты уходишь.
А почему ты возвращаешься?
Почему?
Может, ты меня любишь?
Ну, всё может быть.
Кирилл Петрович! Ну подписывайте. Примите.
Я подпишу, понимаете, но дело же не в этом.
Ну просто формальность какая-то.
Для вас формальность, но для нас совершенно другое дело.
Ведь с меня же спрашивать будут, рабочие, деньги, зарплаты... - Ну что?
Вверх-вниз еще разочек? - Валентина Ивановна вот он был.