* * *
- Вы остро ощущаете опасность?
- Любой болван на моем месте почувствовал бы за собой хвост. А что касается опасности... Какая опасность может угрожать дома?..

* * *
- Дыхательная гимнастика йогов.
- Я не верю в это. Мне показывали, но я не верю этому.
- Это очень просто. Левую руку кладете на затылок, а правая рука вдоль черепа. И начинаете одновременно массировать. Только глаза закройте.
- Я закрою глаза, а вы меня шандарахнете по голове, как Холтоффа...

* * *
- Если вы мне предложите изменить родине, я это сделаю. Вы осторожно посмотрели на часы, они отстают на семь минут. Я люблю открытые игры. Со своими, во всяком случае.
- Я всегда жалел, что вы работаете не в моем аппарате. Я бы давно сделал вас своим заместителем.
- Я бы не согласился.
- Почему?
- Вы ревнивы. Как любящая, преданная жена. Это самая страшная форма ревности. Тираническая.
- В общем-то, вы правильно меня поняли. Можно правда назвать это иначе: забота о соратниках, но это вопрос технологии, а не принципа.
- Зачем надо было приводить меня сюда? Нельзя было поговорить у вас?
- Тут спокойнее. Если все кончится так, как хочу я, мы вернемся вместе и все будут знать, что мы занимались делом в моем ведомстве.
- И мой шеф будет знать об этом?
- Чьей ревности вы боитесь, его или моей?
- А вы как думаете?

* * *
- Мне нравится, что вы идете напролом.
- У меня нет другого выхода. И потом, я люблю ясность.
- Ясность - одна из форм полного тумана...

* * *
- Ладно, как говорится в Библии, время собирать камни и время кидать их.
- А у вас было неважно в школе с грамотой Божьей. В книге пророка Экклезиаста сказано: время разбрасывать камни и время собирать камни. Время обнимать и время уклоняться...
- Вы так хорошо изучали Библию с вашим подопечным пастором Шлагом?
- Я люблю перечитывать не только Библию. Для того, чтобы побеждать врага, нужно знать его идеологию. Не так ли? А учиться этому во время боя - обрекать себя на поражение...

* * *
- Вот какая занятная выходит штука... Какая штука любопытная получается. Эти пальчики мы обнаружили на стакане, который вы наполняли водой, передавая несчастному, глупому, доверчивому Холтоффу. А вот эти пальчики мы нашли... Где бы вы думали?
- Мои пальчики можно найти в Голландии, в Мадриде, Токио, Анкаре.
- А еще где?
- Я могу вспомнить, только на это уйдет очень много времени и мы пропустим не только обед, но и ужин.
- Прошу садиться. Я готов поголодать. Кстати, йоги считают голод одним из самых действенных лекарств, и предрекают, что мир в будущем будет лечить половину заболеваний не сульфидином, а недельной голодовкой. Ну, вспомнили?
- У нас происходит беспредметный разговор. Если я арестован и вы меня в этом официально уведомите, я вам буду отвечать, как арестованный. Если я не арестован, я отвечать не буду.
- Постарайтесь стенографически точно воспроизвести, желательно по минутам, что вы делали после телефонного разговора в комнате спецсвязи, куда доступ категорически запрещен всем?
- После того, когда я вошел в комнату спецсвязи, за халатность и трусость связистов надо отдать под суд, они оставили ключ в двери и кинулись, как зайцы, в бомбоубежище. После того, когда я вошел в комнату спецсвязи, я встретился с партайгеноссе Борманом и провел с ним более двух часов. О чем мы говорили, я вам отвечать не стану.
- Могли бы, если бы не...
- Без всякого "если бы не".
- Не зарывайтесь, Штирлиц! Я все-таки старше вас и по званию, и по возрасту!
- Прошу простить.
- Так-то лучше...

* * *
- О чем вы говорили с Борманом? С партайгеноссе Борманом?
- Я смогу ответить на ваш вопрос только в его присутствии. Прошу понять меня правильно.
- Если бы вы ответили без него, это избавило бы вас от необходимости отвечать на третий вопрос.
- Я готов ответить, если он касается меня лично, но не интересов рейха и фюрера.
- Он касается лично вас. Вот эти пальчики мы обнаружили на чемодане, в котором русская радистка хранила свое хозяйство. На этот вопрос вам будет ответить трудней всего.
- Почему? Как раз нетрудно. Чемодан радистки я осматривал в кабинете у Рольфа. Вызовите его, он подтвердит.
- Он уже подтвердил.
- В чем же дело? Дело в том, что пальчики были зафиксированы отделением гестапо еще до того, как чемодан попал к нам.
- Ошибка исключена?
- Исключена.
- А случайность?
- Возможна, только доказательная случайность. Почему среди двадцати миллионов чемоданов, находившихся в берлинских домах, именно на том, где русская хранила рацию, обнаружены ваши пальчики? Как это объяснить?
- Это объяснить трудно. Я бы на вашем месте не поверил ни одному моему объяснению. Я понимаю вас, группенфюрер. Отлично понимаю.
- Мне бы очень хотелось получить доказательный ответ, Штирлиц. Честное слово, я отношусь к вам с симпатией. Я верю вам. Сейчас сюда придет Рольф, приведет русскую пианистку и она поможет нам определить, где это вы могли наследить на чемодане, где хранилась рация?
- Русская? Которую я взял в госпитале? У меня абсолютная зрительная память. Если бы я ее встречал раньше, я бы помнил лицо. Нет, она нам не поможет.
- Она нам поможет. И еще нам поможет вот это...
- Это была его шифровка, отправленная с Плейшнером в Берн.
- Постарайтесь вспомнить, Штирлиц.

* * *
- А вот это провал. Это крах. И наши ничего не будут знать. Я оказался идиотом. Плейшнер! Или трус, или растяпа, или провокатор. Сволочь, мразь, слюнтяй!..

* * *
- Во всяком случае, у меня есть шанс и я должен его использовать...

* * *
- Случилось что-нибудь невероятное, Биттнер? Мы заняли Москву?..

* * *
- Об этом охраннике ничего не собрали?
- Так, всякая ерунда.
- Какая именно?
- Сведения о жене, детях, родственниках.
- Это не ерунда! Это совсем не ерунда!... Особенно в таком деле!..

* * *
- Все так глупо и непрофессионально, что работать невозможно!..

* * *
- Невозможно понять логику непрофессионала.
- А может он хитрый профессионал?
- Хитрый не поехал бы в приют.
- Хитрый не поехал бы в приют! Черт подери!..

* * *
- Ладно, время пока терпит.
- Почему "пока"? Время просто терпит.
- Время ПОКА терпит...

* * *
- Сначала послушаем наших немцев, потом побеседуем с вашей русской.
- С НАШЕЙ русской. Неужели вы и впрямь считаете меня русским резидентом? Я в разведке не первый год. Вряд ли бы я, будь резидентом, стал бы возиться с рацией. Это с моим-то опытом работы в СД.
- Не надо меня хватать за язык...

* * *
- Вы плохо выглядите.
- Хорошо еще, что вообще живу...

* * *
- В такой тюрьме да еще в подвале я бы согласился поспать денек-другой. Тут даже бомбежек не слышно.
- Поспите еще.
- Спасибо.
- Серьезно, мне нравится, как вы держитесь. Я беседовал с несколькими своими - они раскисали. Выпить хотите?
- Нет, спасибо.
- Что, вообще не пьете?
- Боюсь, вам известен мой любимый коньяк.
- Не считайте себя фигурой, равной Черчиллю. Только о нем я знаю, что он любит русский коньяк больше всех других...

* * *
- Все свободны... Штирлиц, а вас я попрошу остаться... Ещё на одну минуту...