* * *
- Юстас - Алексу...

* * *
- Быть солдатом революции - это значит хранить нерушимую верность делу. Такую верность, которая проверяется жизнью и смертью. Так однажды сказал Тельман. И Тельман был верным солдатом революции. Он до конца боролся за счастье своего народа...

* * *
- Плакать и волноваться молодой маме никак нельзя. Поверьте отцу троих детей. Все это скажется на животике маленького. И вы услышите его бас. Вы не должны думать о себе. Это время для вас кончилось навсегда. Сейчас вы должны думать, прежде всего, о вашем карапузике...

* * *
- Это безумие и авантюризм.
- Вы имеете в виде возможность провала всей операции?
- Я имею в виду целый комплекс возможного...

* * *
- Гиммлер знал, что Шелленберг курил только "Кэмел" и никаких других не признавал. Однажды, после того, как Америка вступила в войну, он спросил его: "Откуда у вас вражеские сигареты"? Шелленберг засмеялся и ответил: воистину, куришь американские сигареты - скажут, что продал родину. Гиммлер этого не забыл...

* * *
- Интеллигент, трезво оценивающий момент, или слепой фанатик?..

* * *
- Красная Армия празднует свою двадцать седьмю годовщину с триумфом, который вызвал безграничное восхищение ее союзников и который решил участь германского милитаризма. Будущие поколения признают свой долг перед Красной Армией также безоговорочно, как это делали мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих побед...

* * *
- Всех эвакуируют, а для семьи Кроля не нашлось места.
- Что значит "не нашлось места"? Безобразие! Поразительное безобразие! Полковник Кроль был с рейхсфюрером в первые дни нашего движения. Стоило ему погибнуть... Как быстро мы умеем забывать!..

* * *
- Какой голос. Рапортует, словно артист оперетты. Голосом живота и с явным желанием понравиться.
- Я всегда жалею адъютантов. Им всегда нужно сохранять многозначительность. Иначе люди поймут их ненужность.
- Нет, вы не правы, адъютант нужен. Он вроде красивой охотничьей собаки. И поговорить можно, а если хороший экстерьер - другие охотники завидуют. Я знал одного адъютанта, который выполнял роль импресарио. Он всем рассказывал о гениальности своего хозяина, в конце концов ему устроили автомобильную катастрофу...

* * *
- Приятно, когда тебя считают дьяволом. Люди умирают, память о них остается. Пусть даже такая...

* * *
- Как о многом мы забыли во время войны. Прежде всего, мы забыли самих себя. Как пальто в гардеробе, после крепкой попойки на Пасху...

* * *
- Маленькая ложь рождает большое недоверие...

* * *
- Он был на грани провала. Сейчас, когда прошло два часа после того, как он ушел из приемной Гиммлера, он отлично понимал, что был на грани провала. И тем не менее он считал сегодняшний день одним из самых удачных дней своей жизни. Он был живой - раз. Потому что сейчас он знал главное. Он знал, что переговоры идут и идут от Гиммлера. Он мог быть рядом и так и не узнать, могло быть и так. Сейчас он это знал. Это второе и главное. Он знал теперь, что еще раньше, чем он задумал освобождение пастора и использование его в качестве запасного канала связи, еще раньше его решил использовать Шелленберг. Теперь, когда он все это знал, можно было действовать...

* * *
- Выходной вечер. Сегодня было двадцать третье февраля, День Красной Армии. Это был день, который полковник Исаев всегда отмечал. Отмечал по-разному, в зависимости от обстоятельств...

* * *
- Вы включились бы в борьбу против режима, если б вас лишили сана?
- Не знаю. Я всю жизнь ненавидел насилие. Но для каждого настает момент, когда он больше не может терпеть.
- Вам было страшно в тюрьме?
- Мне было страшно все одиннадцать лет вашего пребывания у власти.
- Демагогия...

* * *
- Вы хотите помочь мне как личности или строите на мне расчет?
- Я строю на вас расчет.
- В таком случае, я должен быть убежден, что цель, которую вы преследуете, добрая. В противном случае мне трудно ответить вам положительно.
- Считайте, что мои цели избыточно честны...

* * *
- Либо вы чересчур доверяетесь мне и просите поддержки в том, в чем вы не можете попросить ее ни у кого другого, либо вы меня провоцируете, но тогда наш разговор пойдет по кругу. И мы опять не найдем общего языка. Вы останетесь функционером, а я человеком, который выбирает посильный путь, чтобы не становиться функционером.
- Что вас убедит в том, что я вас не провоцирую?
- Посмотрите мне в глаза...

* * *
Ой ты, степь широкая,
Степь раздольная
Ох ты, Волга-матушка
Волга вольная...