* * *
- Мир управляется чугунными законами, и это невыносимо скучно...

* * *
- А как же Бермудский треугольник? Вы же не станете спорить...
- Стану. Нет никакого Бермудского треугольника. Есть треугольник АВС, равный треугольнику А-прим, В-прим, С-прим. Вы чувствуете, какая скука заключена в этом утверждении? В средние века было интересно. В каждом доме жил домовой, в каждой церкви - Бог. Люди были молоды! А теперь каждый четвертый - старик. Ой как скучно, мой ангел...

* * *
- Я истину выкапываю, а в это время с ней что-то такое делается, что выкапывал-то я истину, а выкопал кучу, извините, не скажу чего...

* * *
- Откуда мне знать, как назвать то, чего я хочу? Откуда мне знать, что на самом деле я не хочу того, чего я хочу? Или, скажем, что я действительно не хочу того, чего я не хочу? Это неуловимые вещи: стоит их назвать, и их смысл исчезает, тает, растворяется, как медуза на солнце. Сознание мое хочет победы вегетарианства во всем мире. А подсознание изнывает по кусочку сочного мяса. А чего же хочу я?..

* * *
- Пусть они поверят. И пусть посмеются над своими страстями. Ведь то, что они называют страстью, на самом деле не душевная энергия, а лишь трение между душой и внешним миром. А главное, пусть поверят в себя. И станут беспомощными, как дети, потому что слабость велика, а сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко, оно умирает. Черствость и сила - спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит...+

* * *
- Плевал я на человечество. Во всем вашем человечестве меня интересует только один человек - я. Стою я чего-нибудь, или я такое же дерьмо, как и некоторые прочие...

* * *
- Знаете что, господин Эйнштейн, не желаю я с вами спорить.
- В спорах рождается истина, будь она проклята...

* * *
- Во всяком случае, вся эта ваша технология, все эти домны, колеса, и прочая маета-суета, чтобы меньше работать и больше жрать...

* * *
- У меня нет совести, у меня есть только нервы. Обругает какая-нибудь сволочь - рана. Другая сволочь похвалит - еще рана. Вложишь душу, сердце - сожрут и душу, и сердце. Мерзость вынешь из души - жрут мерзость. Они же все поголовно грамотные. У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг - журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные. И все требуют - давай, давай!..

* * *
- Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло,
Только этого мало.
Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло,
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало.
День промыт, как стекло,
Только этого мало...
Хорошо, правда?..

* * *
- Боже мой, ты ведь даже не Герострат. Тебе просто всю жизнь хотелось мне нагадить за то, что двадцать лет назад я переспал с твоей женой. И теперь ты в восторге, что тебе удалось со мной сквитаться...

* * *
- Неужели вы верите в эти сказки?
- В добрые - нет. А в страшные - сколько угодно...

* * *
- Не может быть у человека такой ненависти или любви, которая распространялась бы на все человечество!..

* * *
- Вы должны знать, что здесь исполнится ваше самое заветное желание. Самое искреннее! Самое выстраданное! Говорить ничего не надо. Нужно только сосредоточиться и постараться вспомнить всю свою жизнь...

* * *
- Когда человек думает о прошлом, он становится добрее. А главное... Главное... Верить!..

* * *
- Если я стану вспоминать свою жизнь, то вряд ли стану добрее. А потом, неужели ты не чувствуешь, как это все срамно? Унижаться, сопли распускать, молиться?
- А что дурного в молитве?..

* * *
- Я знала, что и горя будет много. Но только уж лучше горькое счастье, чем серая, унылая жизнь. Может быть, я все это потом придумала. А тогда он подошел и сказал мне: "Пойдем со мной". И я пошла, и никогда потом не жалела. Никогда...

* * *
- И страшно было, и стыдно было. Но я никогда не жалела и никогда никому не завидовала. Просто такая судьба, такая жизнь, такие мы. А если бы не было в нашей жизни горя, то лучше бы не было. Хуже было бы. Потому что тогда и счастья бы тоже не было. И не было бы надежды...