И Наташа...
Ты её мало знаешь, но она не из тех жён, которые торопят.
Да, я и тебя то мало знаю.
Здравствуй! - Здравствуй.
Ты не спрашиваешь, где я был?
Я никогда не спрашиваю, если ты мог заметить.
Ага.
Я ездил к матери. - Я так и подумала.
Слушай,
Я, наверно, отложу защиту.
Это она советует, мама?
При чём тут мама?
Я сам так думаю.
Я смотрю тебя так и тянет к тюремной решётке.
Ну, а как ты думаешь?
Должен же я расплачиваться.
Или не должен?
Расплачиваться?
За что?
За смерть человека.
М-м-м...
Вон куда тебя потянуло.
Ну, а в самом деле, какая она там не была хромая, слепая, она всё-таки жила. Верно?
Верно!
И теперь ты в жертву хочешь принести свою жизнь, а за одно и мою.
Почему твою?
Это правильно! Меня ты в расчёт не берёшь.
Наташа, да ты что?
Ну, ладно, давай чай пить. Наверно уже весь выкипел.
Витя!
Есть одна новость, которая всё меняет.
Ещё одна?
У нас будет ребёнок.
Повтори. - У нас будет ребёнок.
Когда?
Не знаю, можно посчитать.
Наташенька!
Наташа, а чего мы пешком? Давай лифт пригоню.
Ну, что ты, дурачок, мы уже пришли. - А, да.
Здравствуйте. - Здрасьте.
Здравствуйте. - Это мы.
А в квартире нет никого, я из ЖЭКа жду.
Проходите. - Заходи.
Да нет, это вы правильно сделали, что пришли.
Тем более теперь в таком положении.
Да. - Все дороги ведут к вам.
Да, конечно.
Тогда у нас не ловко то получилось, но вы нас тоже поймите.
А вот это она и есть, наша Анна Егоровна.
Какое хорошее лицо. Правда?
Это что...
Я вам сейчас другие фотографии покажу.
Вот видите, это она с отцом.
А это... вот она сестра милосердия.
Это она? - Да, да, да. В серединочке там.
А это она с подругой.
Это перед войной? - Да-да, с подругой.
Подари ему. - Что?
Зажигалку? Зачем она ему? - Подари, подари.
Ты думаешь? - Да.
Это же Ронсон! - Ничего, переживёшь.
Зина.
Вы то нас понимаете.