Я буду говорить с тобой откровенно.
Как отец с сыном.
Ну посмотри на себя.
Посмотри на себя внимательно.
Вот, например, так, как теперь на меня смотришь.
Ну что ты теперь такое? Ведь просто бревно!
Никакого значения не имеешь.
Для чего ты живешь?
Ну взгляни в зеркало.
Что ты там видишь?
Глупое лицо, больше ничего.
А тут, вообрази, около тебя будут ребятишки.
Может быть, целых шестеро.
И все на тебя как две капли воды.
Ты вот теперь один, надворный советник, экспедитор или там начальник какой, Бог тебя ведает.
А тогда, вообрази, около тебя будут экспедиторчонки, эдакие маленькие канальчонки.
Какой-нибудь пострелёнок, протянувши ручонки, будет теребить тебя за бакенбарды.
А ты только будешь ему по-собачьи: Ав, ав, ав!
Да, ведь только они шалуны большие.
Они будут всё портить.
И разбросают бумаги.
Пусть шалят.
Да ведь на тебя похожи - вот в чем штука.
А ведь в самом деле.
Даже смешно.
Какой-нибудь этакой пышка уж и на тебя похож.
Как не смешно, конечно смешно.
Ну, так поедем.
Пожалуй.
Поедем.
Эй, Степан! Давай своему барину одеваться.
Я думаю, однако ж, нужно бы в белом жилете.
Пустяки, все равно.
Хух, есть, есть.
Дай прежде, с духом собраться, так.
Захлопоталась.
По твоей комиссии все дома исходила.
По канцеляриям, по министериям истаскалась, в караульни наслонялась.
Знаешь, мать моя.
Меня чуть было не прибили.
Ей-богу, да! Ой.
Зато уж каких женихов тебе припасла.
То есть, и стоял свет и будет стоять, а таких еще не было.
Что ж они, дворяне?
Всех и на подбор.
Сегодня они и прибудут.
Как сегодня?
А что? - Душа моя, Фекла Ивановна, я боюсь!
И не пугайся, мать моя.
Дело житейское, приедут.
Посмотрят, и больше ничего.
Сколько их?
Много? - Ну.
Человек шесть.
Шесть? - Угу.
Лучше выбирать - один не придется, другой придется.
Ну и хороших приманила?
Да хороших, уж такие дворяне, что и не было таких.
А какие они?
Какие?
Славные, хорошие.
Аккуратные.
Бальтазар Бальтазарович Жевакин.
Такой славный, во флоте служил.
Как раз по тебе придется.
Говорит, что ему нужно, невеста чтобы была в теле, а поджаристых совсем не любит.
Иван Павлович, служит экзекутором.
Такой важный господин, что и приступу нет, такой видный из себя.
Толстый.
Как закричит на меня:
Ты не толкуй мне пустяков, что невеста такая и эдакая, ты скажи напрямик - сколько за ней движимого и недвижимого.
Да еще, мать моя, вклеил такое словцо, что и неприлично тебе сказать. Я так вмиг и опознала.
Э, да думаю, это должен быть важный господин.
А еще кто?
Никанор Иванович Анучкин.
Такой деликатный.
А губы, мать моя, — малина.
Совсем малина.
Мне, говорит, нужно, чтобы невеста была хороша собой.
Воспитанная.
Чтобы и по-французскому умела говорить.
А сам такой субтильный.
А ножки такие узенькие.
Тоненькие.
Нет, мне эти субтильные как-то не того.
Не знаю.
Ничего не вижу в них.
Ну коли хочешь поплотнее, возьми Ивана Павловича.
Уж лучше выбрать нельзя.
Уж он, нечего сказать, барин так барин.
Мало в эти двери не войдет, такой славный.
А сколько ему лет?