У меня просьба к вам, Машенька.
Можно я вас так буду называть?
Понимаете, какая штука, во время войны у меня был друг, прекрасный парень.
В 43-м он погиб.
В Москве остались жена и мальчонка.
И вот, года два назад, в вагоне, вдруг, встречаю его.
Аж страшно стало. -Его?
Его сына.
Как две капли воды, вылитый Шурка.
Матвеев. Только не пишет паршивец.
Так вот, заодно, зашли бы к нему.
Передайте привет, спросите, что к чему.
Может, чего требуется помочь.
Уговорил?
Почему так скоро?
А что, я нарушила ваши планы?
Наоборот. Я скучал.
Какое совпадение. Я тоже.
Ну так, отчитывайтесь.
Так уж сразу?
Можете постепенно.
Была в Большом, во МХАТе.
В "Современник" не попала, на Райкина не попала.
Третьяковку обошла, была в Пушкинском.
Устали? -Ни то слово.
Это еще не считая ЦУМа и ГУМа.
А это что такое?
Магазинов. -А, да, да.
А про Матвеева, вы, конечно, забыли.
Что вы? Нашла.
И как они там поживают?
Видела Пелагею Сергеевну.
А Павла?
Беда у нее. Павел, оказывается, вор.
Как так?
Его судили. Он бежал из тюрьмы.
Стрелял в часового, ранил.
А вот теперь его ищут.
Скажите, бывает же так. А?
Да...
Как там говорит? Приличная ксива?
Что же, вполне приличная.
Корнеев Павел Алексеевич.
Ну, как?
Да... Не подкопаешься.
Ваши бы таланты, да во благо.
Дембович, пора устраивать его на работу.
Что не умеет делать вор.
Вор - это не профессия. Подыщите ему работу, чтоб разъезжать.
Экспедитором, или грузчиком.
Так, чтобы легче было встречаться.
Слушаюсь.
"Вот, к примеру, захочется выпить вам,
А вам выпить нигде не дают,
Всё стыдят и грозят вытрезвителем,
И в нетрезвую душу плюют.
А на кладбище всё спокойненько,
От общественности вдалеке".
Милости просим.
"Всё пристойненько,
И закусочка на бугорке".
Папаша, когда вернется ваш старинный роман, вы меня куда денете?
Пристроим куда-нибудь.
"Старик, а Шекспир по призванию,
Мне бы Гамлета писать, друзьям,
Но от критиков нету признания..."
Брось звенчать!
Ты в Новотрубинске был?
Бывал.
Крытый там - первый класс.
И начальник - добряк.
Что крытый? -Тюрьма.
Километров в 30-ти от Новотрубинска, есть станция Кузовки.
Ну, есть.
Тебе бы съездить туда надо.
Папаша, я же заступил на трудовую вахту. О чем речь?
Ничего. Возьмешь недельку за свой счет.
За ваш.
За наш. Какая разница?
И по семейным обстоятельствам...
Мы сможем проветриться.
Отлично. -Не зубоскаль!
В мае снег, наверное, там растаял?
А вам нужен прошлогодний снег?
Одним словом, поедешь в Кузовки, наберешь там фляжку воды из речки, возьмешь горстки две земли.
Вот тебе фляжка, вот банка.
Так, так... Учтите, Ян Евгеньевич, что, я вор с незаконченным высшим образованием, правда, без среднего, так что, научно-популярную литературку почитываю между посадками, регулярно.
Знаете, такие маленькие книжечки в ярких обложечках. Не читали?
Это называется, знаете, как?
Пробы на радиоактивность.
Статья 64 УК РСФСР, измена Родине.
Это не мой профиль.
Кто заподозрит человека, если он наберет воды из речки?
А земли-то тебе нужно не самосвал.
Паша, я же беглый, меня же ищут.
Попадусь, что скажу?
Что везу землицу на могилу отца, а водой хочу полить цветочки, которые на ней растут, потому что, не знаю, где могила?
Если ты попадешь, тебе, всё равно, крышка.
Чего это?
Убийство часовых не прощают.
Но, он же должен был остаться живым.
Должен, должен...
Откуда узнал?
Откуда... Знаю.
Помер.
Ну так, как?
Едешь? -Можно.
А что я с этого буду иметь?
Мало не будет.
Вот тебе для начала.
Аванс. -Когда прикажете?
Завтра оформляй отпуск, а послезавтра самолетом на Новотрубинск.
Вот тебе еще деньги.
Купишь спортивный костюм, ботинки, рюкзак.
Сойдешь за этих, как они там...
За кого?
За туриста. За кого...
Ладно.
Все билеты вернешь и покажешь.
Это что, для отчета, что ли?
Может, командировочку выпишете, папаша?
И с этой командировочкой по тундре, по широкой дороге, где мчит курьерский
Воркута - Ленинград.