А коли узнаю, что ты повел себя не как сын Николая Болконского, мне будет стыдно!
Этого Вы могли бы не говорить мне.
Еще я хотел просить Вас.
Ежели меня убьют и у меня будет сын, не отпускайте его от себя, чтобы он вырос у Вас.
Пожалуйста.
Жене не отдавать?
Простились.
Ступай.
Ступай!
50-тысячная русская армия под командованием Кутузова вступила на территорию Австрии, чтобы соединиться с союзной армией австрийского генерала Мака для совместных действий против Наполеона.
Сказывали, что Кутузов кривой?
А то нет!
Вовсе кривой.
Нет, брат, глазастей тебя, сапоги и подвертки - все оглядел.
Как глянет он, на ноги мне, ну, думаю....
Хоть бы привал сделали, а то еще верст 5 пропрем не емши.
Там все как будто поляк был - все русской короны, а нынче, брат, сплошной немец пошел.
Доброе утро!
Доброе утро!
Да здравствуют австрийцы!
Да здравствуют русские!
Да здравствует весь свет!
Приказано составить записку, почему не идем вперед.
А почему?
Нет известия от Мака?
Нет.
Ежели правда, что Мак разбит, то пришло бы известие.
Вероятно.
Генерал-аншеф Кутузов...
Как прикажете доложить?
Генерал-аншеф занят.
Вы видите несчастного Мака.
Ты что так мрачен?
Веселиться нечему.
Имею честь поздравить.
Генерал Мак приехал.
Совсем здоров, только немного тут зашибся.
Ежели Вы хотите быть шутом, то я Вам в этом не могу воспрепятствовать, но объявляю Вам, что ежели Вы осмелитесь в другой раз скоморошничать в моем присутствии, то я Вас научу, как вести себя!
Я поздравил только.
Я не шучу с Вами, извольте молчать!
Ты пойми, что мы - или офицеры, которые служим царю и отечеству, радуемся общему успеху, или печалимся об общей неудаче, или мы лакеи, которым дела нет до господского дела.
40 тысяч человек погибло, союзная армия уничтожена, а вы можете шутить!
Прелестно.
Как сразу видно гасконцев!
И что же?
Они отправляются втроем и берут мост.
Французы переходят мост и теперь со всею армией по сю сторону Дуная.
Ежели мост перейден французами, значит армия Кутузова отрезана.
Она погибла.
В этом-то и штука.
Погодите, у меня есть на Вас виды на этот вечер.
Не правда ли, она восхитительна?
Счастлив будеттот, чьею она будет.
Самый несветский муж невольно будет занимать самое блестящее место в свете.
Я только хотела узнать Ваше мнение.
Да, хороша.
Ну, князь, прощай.
Христос с тобой!
Благословляю тебя на великий подвиг.
Садись со мной.
Я желал бы быть полезен здесь.
Садись.
Мне хорошие офицеры самому нужны.
Самому нужны.
Ежели из отряда Багратиона придет десятая часть, я буду Бога благодарить.
От этого я и прошу отправить меня в этот отряд.
Багратион должен был с четырьмя тысячами измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию.
Это время было необходимо Кутузову, чтобы вывести свою армию из-под удара, втрое превосходивших сил французов.
Что ж это, господа, ведь нельзя же отлучаться так.
Ну как Вам, капитан Тушин, не стыдно?
Вам, как артиллеристу, надо пример показывать, а Вы без сапог.
Забьют тревогу, а Вы без сапог.
Извольте отправляться к своим местам, господа.
Все.
Солдаты говорят, разумшись ловчее.
Все ближе и ближе подходила та торжественная минута, для которой было перенесено столько трудов, лишений, для которой по 15 лет вымуштровывались солдаты, оставлены были семья и дом, для которой 80 тысяч человек жили в поле без жен, матерей, детей, без участия во всех интересах гражданской жизни, жили и двигались в чужом, неизвестном краю, в поле, на дорогах, пренебрегая для себя и для всех всеми условиями привычной человеческой жизни.
Для всех этих людей дорога сделалась не путем к семье, к удовольствию, а путем обхода, атаки; дома не очагами семей, а местом засады, люди не братьями, а орудиями и необходимыми жертвами смерти.
Нет, коли бы возможно было знать, что будет после смерти, тогда бы и смерти из нас никто не боялся.
Да бойся - не бойся, а все равно не минуешь.
А все боишься!
То-то вы, артиллеристы, учены оттого, что все с собой свезти можно: и водочки, и закусочки.
Боишься неизвестности, вот чего.
Как ни говори, что душа на небо пойдет, ведь это мы знаем, что неба нет, а есть атмосфера одна...
Угостите турничком-то вашим, Тушин.
Турничку можно.
А все-таки будущую жизнь постигнуть...
Началось!
Вот оно!
Началось!
Вот оно!
Страшно и весело!
Началось!
Вот оно!
Еще две линии прибавь, круши, Медведев!
Горит Шенграбен!
Прошу Вас, ваше сиятельство, отъехать назад!
Французы!
Славно идут!
Левой, левой...
Сомкнись!
Батальон, стой!
Снять ранцы!
С Богом!
Что ж это, я не подвигаюсь, я упал, я убит...
Вот и люди, они мне помогут.
Что это за люди?
Неужели французы?
Господи, Боже, прости и заступи меня.
Неужели ко мне?
И зачем?
Убить меня...
А может и убить.
Меня, кого так любят все?!
Что-нибудь не так, не может быть, чтобы они хотели убить меня!
Про батарею Тушина было забыто.
Прикрытие, стоявшее подле пушек, ушло.
Неприятель не мог предположить дерзости стрельбы четырех никем не защищенных пушек.
Напротив, он предполагал, что здесь, в центре, сосредоточены главные силы русских.
Господа, всем отходить.
Всем отходить!
Что прикажете, ваше благородие?
Ничего, гранату.
Круши!
Ну, матвеевна, матушка, не выдавай.
Ишь, задышала, опять задышала!
Капитан Тушин!
Что Вы, с ума сошли, Вам два раза приказано отступать, а Вы?
Отступать!
Все отступать!
Вот два трофея, мною взят в плен офицер, рота может свидетельствовать.
Запомните, ваше превосходительство, разжалованный Долохов!
Рана штыком!
Я остался во фронте, запомните, ваше превосходительство!
Капитан Тушин, Вам приказано отступать.
До свидания.
До свидания, голубчик, прощайте.
Ради Бога, я контужен в руку.
Я не могу идти.
Прикажите посадить.
Посадите, посадите.
Подложи шинель, дядя.
Садитесь.
35-тысячная армия Кутузова была спасена.
На другой день французы не возобновляли нападения и остаток Багратионова отряда присоединился к Кутузову.