Духов день (1990)

Все цитаты, стр. 3

По прежнему в поселке появлялись пришлые.
Но это был уже какой-то другой народ, звали их тунеядцами.
И у наших они вызывали смешанные чувства брезгливости, жалости и удивления, словно приходили какие-то больные, что ли.
Они называли себя шестидесятниками и все думали, что это секта такая.
Домов для них в поселке не было, сами строиться они не хотели и поселились на старой барже, прямо на плаву.
Жили они весело, называли это романтикой или даже находили в наших местах какую-то красоту.
Но в общем было ясно, что они в поселке не останутся и уедут, как только выйдет их срок.
Ой!
Вообще они трудились на лесоповале, а вечерами жгли костер на берегу и читали стихи.
Я смотрю на тебя из настолько глубоких могил, что мой взгляд, прежде чем до тебя добежать раздвоится.
Мы сейчас как всегда разыграем комедию в лицах.
Тебя не было вовсе и значит я тоже не был.
На вопрос о том, какой уклон хуже товарищ Сталин отвечал:
"Оба они хуже, и первый, и второй уклон."
Если разовьются эти уклоны они способны разложить и загубить партию.
К счастью в партии есть силы, которые могут отсечь, и первый, и второй уклоны.
Учитель истории тоже был из пришлых - по распределению.
Он был сильно поражен моим почти дословным знанием краткого курса истории ВКПБ, которую я каждый вечер читал отцу, как Библию.
С тех пор учитель упорно, на каждом уроке, а иногда и после развинчивал культ личности Сталина, и некоторых других его товарищей.
Вообще-то в поселке уже несколько лет знали, что Сталин не тот за кого себя выдавал.
Но учитель рассказывал такие подробности, которые с трудом укладывались в голове.
Например, что его настоящая фамилия Джугашвили, или еще что-нибудь похуже.
Отец по этому вопросу придерживался противоположной с учителем точкой зрения и отстаивал ее со свойственной ему прямотой.
Ах, ты!!!
Ах!!! Ах!!!
Так мы и жили.
И я понемногу привыкал к этой жизни.
Но странное дело, я не помню чтоб за много лет в поселке кто-нибудь родился или умер. Только приходили и уходили. Я и сам был тогда совершенно уверен, что я тоже пришлый, что забрел сюда неизвестно откуда и когда-нибудь неприменно уйду.
Иногда казалось, будто далеким неразличимым шепотом кто-то звал меня. За этим что-то стояло, может быть какая-то беда или большая радость, как-будто что-то маячило на другом берегу.
Одним словом - я томился, ждал.
И наконец дождался.
Мам!
М?
Мам! - М?
Сейчас взрыв будет.
Где?
В кочегарке.
Что ты плетешь? Иды спать.
Школа что ль?
Нет, не школа.
После взрыва меня отпустило, как это бывает после сильного приступа кашля.
То что случилось не очень удивило меня, но отца и мать это событие поразило гораздо сильнее.
Есть все таки что-то.
Не зря все это.
Не с твоими куриными мозгами...
Помолчи!
На следующий день мать тайком от отца повела меня к деду Иванычу лечиться.
Ха-ха-ха-ха.
Ой!
Хууу...
Аха-ха-ха-ха.
Дед Иваныч, мой прадед знаться ни с кем не хотел.
Родственники относились к нему так же.