1
А почему вы так радуетесь?
Приятно упасть с интересной женщиной.
2
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье.
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла. По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень В свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь,
Была мне милость Дарована,
Алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота.
И, просыпаясь, "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой Вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря.
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне.
И, Боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный, человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово "ты" раскрыло
Свой новый смысл и означало "царь".
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин, когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда,
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города.
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами,
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
3
Земную жизнь пройдя до половины,
Я заблудилась в сумрачном лесу...
Я всегда говорил, что ты похожа на мою мать.
4
Предчувствиям не верю. И примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все,
Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят... Есть только явь и свет.
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,
А стол один и прадеду, и внуку:
Грядущее свершается сейчас.
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал.
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью,
Бурьян чадил, кузнечик баловал,
Подковы трогал усом и пророчил...
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил,
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла,
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
5
Мне часто снится этот сон.
И когда я вижу бревенчатые стены и темноту сеней, я уже во сне знаю, что мне это только снится.
И непосильная радость омрачается ожиданием пробуждения.
Иногда что-то случается, и мне перестают сниться и дом, и сосны вокруг дома моего детства.
Тогда я начинаю тосковать.
И жду, и не могу дождаться этого сна, в котором я опять увижу себя ребенком и снова почувствую себя счастливым оттого, что еще все впереди, еще все возможно...
6
У человека тело Одно, как одиночка.
Душе осточертела Сплошная оболочка
С ушами и глазами Величиной с пятак
И кожей - шрам на шраме, Надетой на костяк.
Летит сквозь роговицу В небесную криницу
На ледяную спицу, На птичью колесницу.
И слышит сквозь решетку Живой тюрьмы своей
Лесов и нив трещотку, Трубу семи морей.
Душе грешно без тела, Как телу без сорочки,
Ни помысла, ни дела, Ни замысла, ни строчки.
Загадка без разгадки: Кто возвратится вспять,
Сплясав на той площадке, Где некому плясать?
И снится мне другая Душа, в другой одежде:
Горит, перебегая От робости к надежде,
Огнем, как спирт, без тени Уходит по земле,
На память гроздь сирени Оставив на столе.
Дитя, беги, не сетуй Над Эвридикой бедной
И палочкой по свету Гони свой обруч медный,
Пока хоть в четверть слуха В ответ на каждый шаг
И весело, и сухо Земля шумит в ушах.