1
На земле лежал человек... никогда особенно не боявшийся смерти.
Но сейчас ему было страшно до отчаяния.
Он со злобой думал о том как фашисты будут стоять над ним и радоваться, что он мёртвый валяется у их ног.
Он был бы рад, если бы фашисты, придя сюда нашли тело никому не известного старшего лейтенанта, который четыре года назад сбил свой первый «фоккер» над Мадридом, а не тело генерал-лейтенанта Козырева.
Он впервые в жизни проклинал тот день и час, которым раньше гордился.
Когда после Халхин-Гола его вызвал, сам Сталин и произведя прямо из полковников в генерал-лейтенанты, назначил командовать авиацией целого округа.
Сейчас, перед лицом смерти, ему некому было лгать.
Он не умел командовать никем кроме самого себя.
И стал генералом... в сущности оставаясь старшим лейтенантом.
Говорят, человек перед смертью вспоминает всю свою жизнь.
Может быть и так.
Но он вспоминал перед смертью только войну.
Говорят, человек перед смертью думает сразу о многом.
Может быть и так.
Но он перед смертью думал только об одном - о войне.
Он всё-таки сбил сегодня ещё одного фашиста.
Тридцатого... и последнего.
В его душе не было предсмертного ужаса.
Была лишь тоска... что он уже никогда не узнает, как всё будет дальше.
2
А я не желаю, чтобы в расположении моего полка, даже слух был о диверсантах.
Я их не признаю!
Если охрана ведётся правильно, никаких диверсантов быть не может.
3
Вот, вы сейчас... о смерти заговорили.
И я вам тоже скажу, чтобы вы меня до самых потрохов поняли.
Умереть у всех на глазах я не боюсь.
Я безвести пропасть не имею права.
4
Нет ничего труднее, чем гибнуть не платя смертью за смерть.
5
Ни Серпилин... ни шедшие с ним люди его дивизии... не знали ещё полной цены всего уже совершенного ими.
И, подобно им... полной цены своих дел ещё не знали тысячи других людей, в тысячах других мест.
Они не знали и не могли знать, что генералы ещё победоносно наступавшие на Москву,
Ленинград и Киев германской армии...
Через 15 лет назовут этот июль сорок первого года, месяцем обманутых ожиданий.
Успехов, не ставших победой.
Они не могли предвидеть этих будущих горьких признаний врага.
Но почти каждый из них тогда, в июле, приложил руку к тому, чтобы всё именно так и случилось.
6
Мы сейчас на войне все одинаковые. И злые - злые, и добрые, тоже злые.
7
Не будет нам ни прощения, ни в душе покоя, пока мы не погоним немцев к чёртовой матери.
Кто бы и как бы войну не начал, но кончать её не кому-то, а нам.
8
Война каждый час разлучает людей, то смертью, то раной.
И всё-таки, как ни наглядишься на всё это...
Но что она такое, разлука?
До конца понимаешь только, когда она нагрянет на тебя самого.
9
Трудно... трудно привыкнуть к мысли, что как бы много всего уже не осталось за плечами, а впереди ещё была... целая война.