* * *
- Он говорит, что мы женщины. А он хочет мужчину.
- Их не надо стесняться. Это просто врачи!
- Стесняюсь, не стесняюсь... Я сказал, не женщины. Только мужчина...

* * *
- Мы можем созвать заседание Суда, но дерево праведника не вырастет...

* * *
- Я уже все решила. У меня есть мышьяк. Детям надо совсем немного...

* * *
- Меня зовут Эрнст Рудольф Шмюкер. СС оберштурмбаннфюрер. С этой минуты я регламентирую вашу жизнедеятельность на Земле. То есть в известном смысле я - наместник вашего Бога. А может, и сам Бог...

* * *
- Я ценю ваше нежелание торговать еврейскими душами, Мышкин. Поэтому, если вы сможете воспользоваться своей древней каббалой и превратиться в мышь, я вас отпущу...

* * *
- И, главное, штаны не спускай, где не надо...

* * *
- Почему не побрился?
- Да брился я, товарищ Киселев. Просто за ночь отросло. У меня быстро растет.
- Побрейся еще. Тебе немца изображать надо.
- Да изображай, не изображай, не похож. Только морду царапать...

* * *
- Нет в мире такого человека, который мог бы меня в карты обыграть. Фартовый я очень, товарищ командир.
- Про карты не знаю. А вот в шахматах есть такое выражение: «порядок бьет класс». Это значит, что когда у шахматиста правильное расположение фигур на доске, он может побить противника намного сильнее его. Расположимся правильно и побьем врага...

* * *
- Побрейся, Никишин. Немцы небритыми не ездят...

* * *
- Жиды какие эти наглые. А? А у этой жидовки глаза какие, видели? Как у ведьмы. Сглазить может...

* * *
- Ты стала хуже работать, Люба. Что случилось? В Минске кончились евреи?..

* * *
- Ваш дряхлый бог спас семью Ноя. Этого пропойцы. Прежде, чем потопить всю землю. Почему бы мне тоже кого-нибудь не спасти?..

* * *
- Вот ты возглавишь операцию по спасению советского население Белоруссии. Вот, евреи - это ж советские люди?
- Советские.
- О! И ты будешь Герой Советского Союза!..

* * *
- Мне посмертно не надо.
- Че не надо?
- Звание Героя...

* * *
- А сколько вы прячете, дядя Янык?
- А, сховаешь одного, потом уже неважно кольки. Ответ один...

* * *
- Твой уговор со старым Богом уже не действителен. Ты заключишь новый, со мной, Эрнстом Шмюкером. Теперь я буду твоим Богом. И мне нужно знать твоё настоящее имя. Скажи своё имя, юде! Я обрежу тебя еще раз...

* * *
- Всегда рады гостям.
- Это точно. Нет такого человека, который бы не рад был бы начальнику особого отдела...

* * *
- Командира группы зовут Эрнст Шмюкер. Гитлера я не видел, но этот, говорят, еще хуже. Его главная цель - сделать из Белоруссии юденфрай. Землю, свободную от евреев. Понимаешь, о чем я?..

* * *
- Я хочу сразу сказать, что выступаю против кандидатуры товарища Киселева. По моему мнению, товарищ Киселев не тот человек, который может справиться с этим заданием. Его отношение к лицам еврейской национальности...
- Значит, сработаетесь...

* * *
- Мама жива?
- Нет.
- А еще кто-нибудь есть? Муж, жених?
- Нет ни мужа, ни жениха. К чему эти вопросы?
- Просто... Семейные люди дольше живут...

* * *
- Всю жизнь прожил и никогда не знал, кто еврей, а кто нет. И на рабфаке не знал, и в институте не знал.
- И в детстве?
- И в детстве. У меня в детстве, в моей деревне не было только двух вещей - евреев и помидоров...

* * *
- Кошер. Я правильно произнес?
- А что вы хочете с кошер?
- Я ничего не хочу с кошер. Я хочу, чтобы они ели все подряд. Все, что найдется. Если будет что. Из любой посуды любую еду. Чтобы в субботу они могли работать. Разводить огонь, ползать, залезать на деревья, если понадобится. Я буду вам благодарен, если они не будут соблюдать все эти ваши правила. Посты, траур. И, по возможности, не будут трубить в этот рог, без моего приказа. Я хочу вас попросить, чтобы вы все это отменили. На время нашего похода.
- ПикУах-нЕфеш..
- Что?
- Разрешение иудею нарушать законы Торы в дни смертельной опасности. Вы этого хочете?
- Да. Потому что это именно тот случай, Ребе. Именно тот, поверьте мне.
- Вы... коммунист? Советский человек?
- Да. Я коммунист. Советский человек.
- Я не хочу вас обидеть, но, когда пришли ваши советские, они запретили все. Они разогнали общины, еврейские школы. Они отобрали у людей лавочки, мельницы. Посадили в тюрьму раввинов. Умных людей, цвет еврейства. Почти миллион выслали на Восток. Поэтому О доверии говорить трудно.
- Понимаю. Но сейчас их могут спасти только советские люди, Ребе. Других здесь нет. А когда спасем, может тогда и разберемся, как нам жить? Если будет кому... Договорились? А пока, скажите им, чтобы они взяли из пайка свиную тушенку...

* * *
- Редька горькая, это хорошо. Горечь нужна человеку. Дождь тоже хорошо. Собаки не возьмут след...

* * *
- Анцль, почему эта девочка все время плачет? Ты смотрел её?
- Ничего необычного. Голод, страх... Было бы странно, если б эти дети смеялись...

* * *
- На войне шеренгу не выбирают. И евреи здесь - не мирные люди. Их убивают враги. И значит, они должны воевать с врагами. Их задача том, чтобы выжить и дойти. И выбора нет. А шанс - есть...

* * *
- Знаешь, как девушка трогать?
- Не знаю. Убили они у нас всех девушек. Не было у меня девушки. И не будет.
- А ты Аллаха просил?
- Нет еще.
- Дурака человек. Аллаха надо просить. И девушка тебе будет...

* * *
- Я фартовый. Меня точно не убьют. Я буду с тобой до конца жизни. Я очень тебя полюбил, Това. Сам не знаю, как это произошло...
- Ты русский.
- Не страшно, если я ради тебя на еврейке женюсь.
- Ты русский. А я еврейка.
- Не понял. Так да или нет?
- Нет...

* * *
- Если бы у вас были приличные часы, вы меня понимали бы.
- Да. Приличных часов у меня нет. И неприличных тоже.
- Я вам больше скажу. Если бы не Гитлер, год-два - и я уже был бы хозяин часовой лавочки. Я вам еще больше скажу... Весь этот... Ситуасьон с евреями, это просто... Нихт ферштейн нис. Недоразумение. Германия шел правильной дорогой. Йа, йа...

* * *
- Вас из лос? Что вы на меня смотрит так?
- Я хочу, чтоб вы все сдохли. Ты и жена твоя, сучка немецкая. И ваши дети.
- Что она говорит?
- Ничего. Она сумасшедшая.
- Вы сумасшедшая! Я буду жаловаться геноссе Киселеву!..

* * *
- А если б я был евреем?
- Евреев «Если бы» - не бывает...

* * *
- Это что? Часы?
-Нет, это астролябия, сложный астрономический механизм. Дорогая вещь, геноссе Киселев...

* * *
- Мною получена круглая золотая вещь с еврейскими буквами...
- Не части!
- Обязуюсь её не продавать. И вернуть в обмен на кило сахара по окончанию войны.
- По окончании войны... Война может идти еще будет десять лет...
- Не будет. Мы раньше победим.
- Победим... Какой срок конкретно?
- Ладно, пиши... Срок - по окончании войны, но не раньше, чем через 10 лет.
- Чего?
- Ты ж сам сказал десять лет.
- Тогда мешок!
- Мешок сахара! И все!..

* * *
- Он спас от смерти сотни людей. И вас в том числе. Разве не так?
- Так - не так! Зачем в этом копаться? Чтобы посадить еще одно дерево?
- Много деревьев - это лес. Этот лес защищает нашу жизнь...

* * *
Веселый дождик мая -
О нем молились мы,
Ты видишь, дорогая,
Пролился на холмы.
И в голубом ненастье,
Что манит жадно взор,
Растет одно лишь счастье,
Живет любви простор...

* * *
- Ты чего на меня так смотришь?
- Если хочешь, чтобы ребенок был похож на мужа, смотреть надо все время...

* * *
- Это Моше Таль. Я буду говорить о Киселеве. В обмен за полкило сахара мною получена золотая вещь с еврейскими буквами.
- Дальше.
- Обязуюсь её не продавать и вернуть в обмен на один мешок сахару. Срок - десять лет по окончании войны.
- Видишь, пораньше получилось...