Но, в этот раз, вдруг остолбенел.
Внезапно пораженный как невообразимо прекрасна эта девушка и эти деревья, эта река, и то как она улыбается.
Это, обыкновенно, означает, что тебя настигла любовь.
Тебе чего, Лопух?
Ничего.
Послушай, а ты чего написал?
Где? - Да вот!
А, это.
Это я еще не дописал.
А чего хотел написать?
Написать-то?
Ерголина - дура.
Понятно.
А это ты что несешь?
Это? - Это.
Лермонтов, Михаил Юрьевич.
Как живой.
Нравится?
Ксения Львовна велела его к нам в палату принести.
Проявить уважение к Сереже.
Почему?
Я не знаю.
Слушай! А он на тебя похож.
Да чего ты болтаешь?
Да ничего я не болтаю.
Ты что серьезно? - Серьезно.
Или он на тебя, или ты на него, но, похожи.
А ну, встань-ка.
Голову поверни.
Грандиозно!
Еще б усы подрисовать!
Вернер был худ и слаб, как ребенок.
Одна нога у него была короче другой.
Черные глаза Вернера всегда беспокойные, старались проникнуть в Ваши мысли.
Его наружность, с первого взгляда, поражала неприятно.
Но, нравилась впоследствии, когда глаз выучился читать в неправильных чертах отпечаток судьбы испытанной и высокой.
Женщины, обыкновенно, влюблялись в таких людей до безумия.
Надобно отдать им свою прелесть: они имеют инстинкт красоты душевной...
Вернер был хромой...
Слышен голос:
Ну почему забыла, мой номер телефона?
Ты перестань смеяться над глупостью моей.
Ты почему забыла... - Лебедев!
Ты где велосипед взял?
В одном месте.
А куда ездил?
По одному делу.
А ты чего тут делаешь?
Жду тебя.
Поди-ка сюда.
Пожалуйста.
Ну?
Скажи мне, Лебедев, ты одинок?
Чего?
Я спрашиваю тебя: ты одинок?
Не знаю... Да, наверное.
Почему?
Ну, наверное, потому, что я физически не очень мощный.
Это во-первых.
Ну, а во-вторых, я какой-то хлипко-нравственный.
И вялый.
От этого, наверное, со мной не очень интересно дружить.
Я тебе буду другом, Лебедев.
Хорошо. Спасибо тебе.
Ты гипс достать можешь?
Гипсу?
Не знаю... Да, наверное.
А галошу?
Поискать надо.
Гипс и галоша нужны будут завтра, на рассвете.
Понял?
Понял.
А это ты чего съел?
Кальций.
Только никому, ни о чем ни-ни.
Могила.
Ты ногу замотал?
Замотал.
Смотри, не розвари.
Не розварю.
Кажется, готово.
Ложись.
Ложусь.