* * *
- Герасим с детства привык к тяжким полевым работам. Переселeнный в город, он не понимал, что такое с ним деется. Занятия по своей новой должности он считал злой шуткой...

* * *
- Герасим горько тосковал по деревенскому быту. Но ко всему привыкает человек. И Герасим наконец привык к городской жизни...

* * *
- Ну-ка, как это? Как он тебя? Повтори.
- Вот так вот сдавил. Как клещами. Думала, голова треснет...

* * *
Не бела-то берeзонька...
Приклонясь к земле, стоит.
Не шелковая травушка
Расстилается под ней.
Меня мать-кормилица
Разнесчастную родила...

* * *
- Оне полагают, что ты остепенишься, женившись. Понимаешь?
- А чего ж не понимать? Женитьба дело хорошее для человека. С очень моим приятным удовольствием.
- Вот только невесту тебе сыскали...
- Какую, позвольте полюбопытствовать?
- Татьяну.
- Татьяну... Это какую? Прачку?!
- А что это ты всполохнулся? Разве она тебе не по нраву?
- Да какое не по нраву! Девка она ничего, работница, смирная девка. Но ведь этот-то, леший-то, кикимора-то степная, ведь он за ней...
- Знаю, брат, всe знаю.
- Да помилуйте, Гаврила Андреич! Ведь он же меня убьeт, ей-богу, как муху какую-нибудь прихлопнет! ведь у него рука, ведь вы изволите посмотреть, какая это рука! ведь это же Минина и Пожарского рука! Ведь он же глухой, бьeт и не слышит, как бьeт! И унять его нет никакой возможности...

* * *
- Мать так не ухаживает за своим ребeнком, как ухаживал Герасим за своей питомицей. Муму... Первое время она была слаба. Но понемногу оправилась, выровнялась и, благодаря неусыпным попечениям своего спасителя, превратилась в очень ладную собачку. Она страстно привязалась к Герасиму, и он любил еe без памяти...

* * *
- Он спешил без оглядки, спешил домой, к себе в деревню, на родину. Он шeл с какой-то несокрушимой отвагой, с отчаянной и вместе радостной решимостью. Он торопился, как будто мать-старушка ждала его на родине, как будто она звала его к себе после долгого странствования на чужой стороне, в чужих людях...