* * *
- Ты на меня не кричи. Я на тебя товарищу Калинину напишу.
- На, пиши.
- Александр, это не по-мужски.
- А я напишу, что ты мужа своего съела...

* * *
- Поеду, ой поеду, буду там с попкой жить, на гавайской гитаре играть...

* * *
- Все в мире состоит из мельчайших атомов, которые движутся, образуя различные сочетания. Почему же ты так прекрасна и я так тебя люблю?
- Дурачок.
- Иван Михайлович, позвольте...
- Сам написал?
- Да, триста лет назад...

* * *
- Вася, а почему ты на меня не смотришь?
- А почему я должен смотреть на вас, гражданочка?
- Я не гражданочка. Я твоя жена Маруся. И у нас двое детей...

* * *
Заводы, вставайте! Шеренги смыкайте!
На битву шагайте, шагайте, шагайте!
Проверьте прицел, заряжайте ружье.
На бой, пролетарий, за дело свое!
На бой, пролетарий, за дело свое!
Товарищи в тюрьмах, в застенках холодных.
Мы с вами, мы с вами, хоть нет вас колоннах...

* * *
- В ней внезапно пробудился инстинкт хищника, по-видимому, не окончательно погашенный...

* * *
- Ну, как говорится, до свиданьица!
- И вам, Иван Михалыч, до свиданьица.
- И ты будь здоров, Василий.
- Оревуар, резервуар, самовар...

* * *
- Они меня за селедкой послали. Чтоб на трешник я им селедки купил. Хрен им, а не селедку!..

* * *
- Белые! Значит, будет мне теперь везти. Просто год такой был.
- А я на переподготовку уезжаю.
- Переподготовка... Подковка, перековка... Рокировка...

* * *
- А город наш двигается все дальше, через Унчу. Уже и в степи громоздит дом за домом. Засыпает овраги. Сносит, возносит. Заливает асфальтом. Соседка жалуется: в часы пик улицу трудно перейти. Народу и машин - тьма. И все больше номеров трамваев. Что ни год, то новый номер. А были только первый и второй... Да...