* * *
Шел ли дальней стороною, плыл ли морем я,
Всюду были бы со мною верные друзья.
И бывало в час тревоги, в сумрачный денек,
Освещал нам все дороги дружбы огонек...

* * *
Что так сердце, что так сердце растревожено,
Словно ветром тронуло струну.
О любви немало песен сложено,
Я спою тебе, спою еще одну...

* * *
- Хотел бы я знать, где, когда, кому помешала настоящая любовь?..

* * *
- А что ж ты струсил, когда тебе нужно было прямо и честно сказать о своей любви?
- Мне уже сорок четыре года...

* * *
- Нам нужен чай, газет, колбасы любительской, сахар нам нужен. Мне от твоей рыбы фосфор вот уже где стоит!..

* * *
- Братцы, так теперь только всё и начинается. Мы на необитаемом острове. Костлявая рука голода протянулась к нам. Мы Робинзоны.
- Нет. Робинзон - это я, а ты, поскольку ты хирург, душа у тебя черная, стало быть ты Пятница. Ну а на долю академика приходится роль попугая.
- Не остроумно...

* * *
- Господи, который может быть час?
- Десять минут двенадцатого. Недурно бы сейчас стаканчик кофе горячего.
- Бутербродик бы со шпротиком.
- Хлеба буханку!
- Да перестаньте! Перестаньте. Иначе на этом проклятом острове будет отмечен первый случай людоедства...

* * *
- И до чего мы обрадовались, когда вас увидели.
- Еще бы не обрадоваться, вы небось денька три не ели.
- Два. Точнее, сорок часов.
- Ученый человек. Точность любит...

* * *
- Тапочки - это профессору. Это его любимая обувь...

* * *
- От таких волнений у всякого ценного работника удар может случиться...

* * *
Шел ли дальней стороною, плыл ли морем я,
Всюду были вы со мною, верные друзья.
И, бывало, в час тревоги, в сумрачный денек,
Освещал нам все дороги дружбы огонек.
И в разлуке, и в печали были мы тверды.
Сколько раз мы выручали друга из беды.
Пусть проходит год за годом долгой чередой,
Наша дружба остается вечно молодой!..