* * *
- Она была особенной. Велория. Её целомудрию противостоял холодный внешний лик. Оглядываясь назад, думаю, я единственный это замечал. Да, она была стервой, без сомнений. Её грудь, скулы, ноги. Всё это она видела по утрам в зеркале, осознавая о силе, которая в ней таилась. Никто не мог её тронуть или запугать. Она редко смотрела кому-то в глаза. Однажды я увидел Брэда Дорси, капитана футбольной команды, рыдающим у шкафчика. Она бросила его после первого же свидания, растоптав его гордость. С этого момента, он больше не играл. Ярчайший пример чар, которыми она обладала. Но меня не прельщала её бледная красота. Меня заводила хрупкость, скрывающаяся внутри неё. Думая об этом, я мастурбировал каждый день. И дело не в её бёдрах или плоском животе. Представьте, как она извивается и умоляет никогда не покидать её, поскольку я оказываюсь единственным, кто понимает, какая Велория на самом деле. Когда я кончил, то, взглянув на лужицу спермы, которая из меня вышла, задумался: "Почему я спустил всё на поверхность стола?"...

* * *
- Допустим, ты написал роман. О чём бы он был?
- Он был бы о жертве суицида из маленького городка...

* * *
- "Сущность нашей нации кроется в фальшивых улыбках". "Бесконечные ряды домов в глуши". "Так мы живём". "Так и помрём"...

* * *
- Глядя на прекрасные огни города, я и сам являлся одним из миллионов городских огней. Крохотный пиксель, покрытый белым шумом жизни и мерцающий лишь на миг. Я не хотел быть мучеником. Я хотел быть никем. Я вышел из квартиры с одеждой в рюкзаке, чтобы стать никем. И никогда не возвращаться...