Так это... я в машине пока.
Там... Там посмотреть надо...
Стучит что-то.
Ну, здравствуй, солдат Шишкин. В общем...
А мне дядя Андрей – разведчик, вон чего подарил – бинокля называется.
Бинокля – это хорошо.
Сядь...
В общем, так...
И язык, это – не язык, а человек.
Язык – не язык...
Смотри...
А еще, я теперь знаю, что оружие бывает холодным и горячим. Ой! Огнестрелевым!
Огнестрельным.
В общем, ты видел тут вот машина пришла.
И тебе надо.
Да, я забыл.
Это тебе.
Мне?
Именной?
Да, тут, рукоятка, тут... дуло, скоба, прицел, все как у настоящего.
Я так, я так ждал тебя!
Так боялся – тебя убьют.
Ты знаешь, брат...
Похоже, кроме тебя меня никто и не ждет.
Слушай!
Хочешь быть моим сыном?
А это можно?
Попробуем.
А оружие еще сигналевым бывает.
Да, да. Сигнальным.
О-о, какие они большие.
Так он сам меньше, чем эти штаны.
Да говорю вам....
По сих резать надо.
Вы чего, да меньше он, вы чего - меньше. Он не во, во так он мне.
Куда резать – знаешь где надо?
Вот ... Резать надо вот ...
здесь надо резать. - Ну так а я о чем.
А ножка у него вот такая!
Нет мне кажется, что он побольше будет, ну, хотя бы...
Да ничего не побольше.
Ну, нет, ну, хотя бы вот до сюда, побольше.
Ему не двадцать пять, ему шесть лет. Екатерина Васильевна, скажите ей что-нибудь!
Правильно, правильно. - Нет, он...
Смотрите, смотрите – вот!
Только эти смогла достать.
Но они и мне велики. - Ну-ка дай-ка!
Покажи! У-у, да они огромные!
Ну, Яков Моисеевич...
Большие. - У-ух! Дай-ка!
С сапожками, сбегай к Фиме во вторую роту, скажешь – от меня, и он сделает все что нужно.
А с формой как?
А с формой, ну, а с формой - мальчику, я разберусь сам как-нибудь.
Военная форма – это конечно не наряд в театр.
Но! ... Я почти каждый день чиню и перешиваю ее для наших бойцов.
И могу вам точно сказать, что фрицы выглядят...
Хуже!
Геновцвали, Яков Моисеевич, гикарикадзе.
Пошли, пошли.
Резать тут надо? - Да... Так.
Ну как?
Красиво.
Красиво.
Боец Шишкин, подъем!
Боец Шишкин проснулся!
А ты знаешь, что настоящий солдат должен успеть одеться за 45секунд, пока горит спичка.
Подожди, подожди, а во что же я?