Анька! Хы-хы.
Внукам-то, видно, не нужна бабка стала?
Не-ет, Нюша.
Мне на моих грех жаловаться. Да?
Ну,
Верка-то с зятем уговаривали...
Хо-ха-ха.
Тебя, говорит, мать, в колхозе-то и в лицо никто не признает. О-о-о!
А я одно знаю: домой мне надо.
Вот сюда, на родную землю.
Ну, и ладно. и живи у меня, живи, на здоровье.
Ты... только,
Нюша, не сомневайся, у меня на похороны деньжонки отложены. У-ха-ха...
А, ты счеты...
И весь убор смертный заготовлен. Хо-ха-ха!
Да ну тебя, к бесу!
Ты вот что мне скажи:
Писала мне Томка, что
Ольга замуж вышла и уехала с мужем в теплые края...
А!
Ой! Щас...
Здесь, тут, вот...
Значит так, адреса не имеем, поскольку поступила самовольно.
Она, ведь, и мне ни одного слова не написала.
А ничего не слыхать, из теплых то краев, а?
Из каких теплых краев?
Она как сбежала, с бубенцом-то...
Как это сбежала? С каким бубенцом?
Господи, да тот, который гулял с нами, как ты приезжала.
Ну-ну...
Мать-то ее побила.
Переночевала она у меня.
А утром и сбежала.
А где ж они теперь? Куда он ее завез-то?
Ну, был слух, что завез он ее на у-ну.... где керосин-то копают...
Ну, как-это? Вот в Свежевой. Где это?
В Сибири где-то.
А вот еще недавно, доходит слух, что бубенца-то там и в помине нету.
А парнишка-то у нее прибаливает.
Не климат ему там. А!
Какой парнишка?
Да, что ты!
Нюшенька...
Господи Боже!
Ты-то, старая ладья, что ж ты мне не написала?
Нюшенька...
Да я же думала, что ты знаешь.
Моя вина.
Моя.
Упустила девчонку-то, упустила.
Оль, тебе мать-то чем-нибудь пишет? Каждый месяц письма получаю.
Ну, и как у них там?
Вроде, всё хорошо.
Нормально.
Кеша работает, братишки в садике.
К себе-то она тебя не зовет? Да у нее своих забот...
Без меня...
А у меня Алешка часто болеет. Рязанова, ты почему не на рабочем месте? Раствора нет. Да давно уж там.
Ох, Рязанова!
Слушай, а давай я Леньке путевку в санаторий похлопочу?
С Кольцовым я договорюсь. Да, ну!
Да че, да ну-то?
Туда ведь на полгода и больше берут?
Школу закончишь, разряд получишь, а потом и заберешь? Да ты что, на полгода?
Да мы с ним дня друг без друга прожить не можем.
Как же Ольга назвала-то его?
Назвала она его, Анна Михайловна, в память отца своего.
Алексеем.
И отчество у него - Алексеевич.
Да вот сейчас из садика придет, сами увидите.
Вот оно как...
Ну, значит, Алексей Алексеич
Муромцев.
Да.
Муромцев.
И, кажется мне, Анна Михайловна, любит она его, отца-то Лёнькиного.