Покаяние (1984)

Все цитаты, стр. 13

Странно что мы об этом не подумали.
Кто знал, что все так осложнится.
Уважаемый судья, уважаемый прокурор, уважаемое общество!
Потрепите, мы еще не приступили к работе.
Поэтому я и прошу внимания!
Процесс не может продолжаться. Обвиняемая больна.
Медицинское заключение имеется в деле.
Медицинское заключение имеется в деле № 76.
Здесь сказано:
<<Обвиняемая не является душевнобольной.
Она является психопатической личностью, склонной к аффектным действиям>>.
Я ставлю вопрос: может ли у такой личности развиться бредовая идея?
Разумеется, может!
На процессе я внимательно слушал выступление обвиняемой.
Некоторые моменты ее горькой судьбы даже вызвали у меня слезы.
Но упорное заявление обвиняемой, что, даже если ей присудят сто лет, она все равно выкопает покойника; странная категоричность этого заявления выходит за рамки навязчивых идей и превращается просто в бред.
А бред является признаком психического расстройства.
А судить душевнобольного законом запрещено.
Необходимо, чтобы наши авторитетные врачи и эксперты сказали свое слово.
Я убедительно прошу суд направить обвиняемую в больницу для повторного обследования.
Уважаемый судья!
Я весьма удивлен легковесностью суждений моего коллеги.
<<Может ли развиться бредовая идея у обвиняемой?>> - ставит он неожиданный вопрос.
И сам же отвечает на этот вопрос: <<Конечно, может>>.
Он рисует портрет обремененного бредовыми идеями человека, о котором ясно написано: <<Душевнобольной не является>>.
Да простит меня коллега, но такая легковесность суждений о судьбе многострадального человека - явное святотатство.
Тяжелая душевная травма, ненормальные условия жизни пошатнули здоровье обвиняемой и, как говорят психиатры, изуродовали ее характер.
Но эта месть - не осуществление годами созревавшего решения, а состояние аффекта, не психоз, а реакция протеста!
Уважаемые судья и заседатели!
Я не прошу у вас снисхождения, я ходатайствую перед вами, чтобы вы учли вышесказанное мной дабы на этом основании вынести подсудимой оправдательный приговор.
Господи...
В чем дело, сын мой?
Исповедаться пришел, святой отец.
Грешен я, раздвоена душа моя.
Человек раздвоен с той поры, как отведал запретный плод и познал добро и зло.
Это не большой грех.
Я о другом раздвоении говорю.
Сознание мое раздвоилось, сознание.
Проповедую атеизм, а сам крест ношу.
Может, потому и запуталась жизнь...
Как раз после проповеди атеизма хорошо в церковь сходить, покаяться в грехах.
Нет, вы меня не поняли.
Меня беспокоит то, что я постепенно теряю свои моральные принципы.
Я уже не вижу разницы между добром и злом.
Веру потерял, веру!
Какую веру?.
Готов всем все простить и всякую мерзость оправдать: донос, коварство, малодушие, обман, низость.
Выходит, ты Христос, сын мой! Тебе ли жаловаться?
А ты не врешь?
Нет... сущую правду говорю.
Ты так думаешь?
Кого ты обманываешь, лицемер?
Ты ведь в порошок сотрешь каждого, кто встанет на твоем пути.
Если тебя по щеке ударят, ты другую не подставишь, а так двинешь, что челюсть свернешь!
Такие не способны раздваиваться!
Тебе же наплевать на добро и зло.
Не раздвоение тебя беспокоит, а страх тебя гнетет, страх!
Какой страх?.
Ты самого себя боишься.
Всю жизнь за престижем гонялся, примерной семьей гордился, и вдруг все рушится.
Нет! - Да.
Отца из могилы выбрасывают, власть из рук уплывает, сын восстает против тебя.
Все, из чего состояло имя Авель Аравидзе, ускользает от тебя.
И ты остаешься один, беспомощный и слабый.
Нет, нет!!! - Да, боишься ты!
Страх одиночества тебя заедает.