1
Туман, туман, слепая пелена,
И всего в двух шагах за туманами война.
И гремят бои без нас, но за нами нет вины,
Мы к земле прикованы туманом.
Воздушные рабочие войны.
Туман, туман, на прошлом, на былом,
Далеко, далеко, за туманами наш дом.
А в землянке фронтовой нам про детство снятся сны,
Видно, все мы рано повзрослели.
Воздушные рабочие войны.
Туман, туман, окутал землю вновь,
Далеко, далеко, за туманами любовь.
Долго нас невестам ждать с чужедальней стороны,
Мы не все вернемся из полета.
Воздушные рабочие войны.
2
Хочешь выпить? - Откуда ты знаешь?
3
Неужели под давлением этой дряни выпускается шасси у такой прекрасной машины, как наша "Пешка"?
4
Ликер. Оу! "Шасси". Звучит? - Звучит. - Ручку.
Так, никого не забыл?
Командир, прошу. - Что? Еще что-то?
5
Товарищ майор, разве положено старшину сажать рядом с офицерами?
Разве это не является грубым нарушением устава, товарищ майор?
Ведь, будь я менее дисциплинированным, я бы при случае мог бы сказать
Архипцеву: "Брось, командир. Ты что, забыл, как мы вместе на губе сидели?"
Или вот штурману, товарищу лейтенанту.
Разве это положено, товарищ майор? А?
А безобразить положено? Драться, понимаешь.
Гонять ликер "Шасси"? Нет, вы еще хорошо отделались.
Всего трое суток. - Трое суток?
А чего же мы так долго разговариваем?
Да. Вот и идите по своим камерам без разговоров.
6
Между прочим, ты то тоже влез совершенно напрасно!
Почему?
Да, потому что это мое личное дело.
Боже мой! Штурман, ты провинциальный, святой болван.
Твое личное дело - это наше дело.
Понял, интеллигент несчастный?
Съел, Венчик? - Ну, хорошо. Хорошо.
Я сижу за конкретную плюху, которую выдал этому хлесту.
Вот ты, за то, что выкинул его из столовой.
Ну, а вот этот то за что сидит?
Милый мой, а этот сидит за прошлые прегрешения перед уставом.
И за возможные прегрешения в будущем.
И за моральную готовность бить по морде каждого негодяя, который гнусно говорит о женщине. Понял?
7
Будешь ты стрелком-радистом, а в душе пилот...
Будешь ты летать со свистом, задом наперед.
8
Между нами девочками говоря, я с вами давно уже попрощался. Фух!
9
Каждый день перловка, перловка, перловка. Усю зиму пшеном душили, весною капуста... - А ну, тихо ты.
Як вам подадуть на перше капусту з водою, а на друге капусту без води, а на трете воду без капусти, так вона вам ночью приснится.
10
А меня интересует одно. На фашистском аэродроме приземлился самолет и какой-нибудь... обер-пан-штур-фюрер Вебер вытащил из люка тело окровавленного своего друга, какого-нибудь Ганса...
Сколько лет было Митьке? - Девятнадцать.
Двадцать. - Не было ему двадцати.
Это не имеет значения. Может быть, этому самому Гансу тоже не было двадцати.
Я хочу понять. Понять хочу. Что?
Что чувствовал этот Вебер, когда положил на траву мертвого этого Ганса.
Плакал ли он?
Орал ли он по ночам? - Он ни хрена не чувствовал.
Почему? Фашист, как и каждый нормальный человек, рождается с нормальными человеческими чувствами.
А куда же они у них подевались?
И где же те остальные, которые
Моцарта любят, Гейне читают?
Дюрером любуются!
Женя, у них сейчас не
Дюрер, у них сейчас фюрер.
Не человек - божество. А в кармане у этого божества сопливый носовой платок.
А вообще мне плевать, что он там чувствовал этот Вебер, или не чувствовал.
Я хочу, чтобы он знал одно, что убит командир Пешки-четвертый, но жив командир Пешки-пятый. И спать он ему спокойно по ночам не даст.
11
Бабушка Кузя, погадай блудному внучку, что со мной через пятнадцать лет будет? - Ха-ха-ха!
Через пятнадцать лет - не знаю, а через пятнадцать минут, внучки, будет вам дальняя дорога на высоте 3000 метров.
Со скоростью 400 верст в час.