Тебе только уголь ковырять, да из длинного своего ружья стреляешь кое-как.
Нет, пустой ты человек.
Одна внешность у тебя, больше ничего.
Бронебойщик - дело серьезное, не по твоему характеру, а характер у тебя, Петь...
Эй, ты чего это?
А ну-ка, дай задний ход, Аника-воин!
Что-то я вроде задремал, Петь.
Не задремал, а уснул, как старый мерин в упряжке.
Вот же сила у тебя лошадиная, а на сон ты слабый.
Верно.
Я опять могу уснуть на ногах.
Ты как только увидишь, что я вот так вот голову опускаю, я тебя прошу, стукни меня в спину, да покрепче, а то не услышу.
Вот это я с удовольствием, прикладом промеж лопаток.
На-ка, закури.
Сон от тебя и отвалит.
Больно вид у тебя у сонного жалкий.
Прямо как у этих...
даже хуже.
Да тут всего на одну цигарку, бери обратно, не стану я тебя обижать.
Вот до чего мы табаком обнищали.
Закуривай, не рассуждай.
Закуривай.
А ну, дай.
Пару раз затяну.
Кури, Ваня.
На доброе здоровье.
Эх, до чего же обзор у меня роскошный.
Прелесть, а не позиция.
Петь, давай подсоблю.
А то предбудущему командиру полка как-то неудобно в земле ковыряться.
Подсоби, подсоби,Ваня!
Вот отсюда будем их бить, поганцев.
Будем бить, что только стружки с танков полетят и мясо пополам с шерстью!
Нынче ты храбрый стал.
А вчера, когда танки пошли, с лица сбледнел.
А, Петь?
А я всегда бледнею, когда они на меня идут!
Сашка, патроны давай, патроны давай!
Как будто я не знаю, что делать.
Тоже с дамскими нервами оказался.
Эй, богомолец, Иван, чего это ты по-стариковски, все больше сверху елозишь?
В земляной работе, как и в любви, надо достигать определенной глубины.
А ты все сверху норовишь копаться.
Поверхностный ты человек, Ваня.
Поэтому тебе жена письма редко шлет, вспоминать тебя ничем добрым не может.
Ваня, ты Ваня, мать твою...
Господи ты Боже мой, и до чего же ты, Петя, сквернословить горазд.
Ругался бы пореже.
Ты на кого это собачью стойку делаешь, или дичь причуял?
Сашка, побудь здесь на страже интересов Родины, а я смотаюсь на минутку в то здание.
За какой нуждой?
Схожу на разведку.
Если старшина или кто другой спросит, где Лопахин, скажи, до ветра побежал.
Какие-то ужасные схватки у него в животе начались, может даже дизентерия!
Глаша!
Гляньте-ка, какой солдатик идет.
Глашка!
Язви твою душу, почему до сих пор кобылы нет?
Успеешь, Лука Михайлович, свою старуху до Дона домчать.
Здравия желаю!
Лопахин Петр Федотович!
Здравия желаем!
Это что же у вас, колхозная конюшня?
Нет, это наша молочная ферма.
Вот, собираемся в отступ...
Пропадет наш хутор, все огнем возьмется, если бой тут будет идти.
Да, хутору вашему, как видно, достанется.
Но мы его будем оборонять, до последней возможности.
Помоги вам Бог!
А молочка можно добыть у вас или хотя бы масла.
А это вам надо обратиться к заведующей фермой.
Вон она стоит, конопатенькая такая.
А вы, кто будете по чину?
Конюхом работаю.
Вот уж третий год работаю.
И покос за мной, и присмотр за мной, и премию нонешний год мне сулили.