1
Вот ведь какой народ эти бабы.
2
Последнее время до того отощал, что жена перестала сниться.
3
Чего же ты такую заворачиваешь, чрезвычайную, в палец толщиной?
Отсыпай половину!
Тонкие из чужого табаку крутить не умею.
4
А что же тебе снится, герой?
Постные сны вижу.
Всякая дрянь снится, вроде твоей каши.
5
Чему же радоваться, не вижу оснований?
Не видит он основания.
Живой?
Живой.
Ну и радуйся.
6
Серьезно тебе говорю: при таких достоинствах женщина, при такой красоте, что просто ужас.
Не женщина, а шестиствольный миномет.
Даже опасней для нашего брата, я уж не говорю про командиров.
7
А я не вижу оснований, чтобы мне по собачьему обычаю хвост между ног зажимать.
Бьют нас?
Значит - поделом бьют.
Воюйте лучше, сукины сыны.
8
Я уже дошел до такого градуса злости, что плюнь на меня, слюна кипеть будет!
9
Поговорил, как меду напился.
Эй, служивый, погоди-ка.
Только посуду потом принеси.
Ну что же, мы люди не гордые, можно взять.
10
Старушка такая веселая, разговорчивая попалась, прелесть, а не старушка.
Сыновья у нее в армии, она увидела военного, растаяла, угощать сметаной затеялась.
11
Ты сам с собой не смей разговаривать.
Я эти глупости воспрещаю.
12
А у меня и сейчас есть горе, а что?
Что-то не видно по тебе.
А я свое горе на выставку не выставляю.
13
Вот Микола Стрельцов был настоящий серьезный человек.
Он меня невыносимо уважал.
14
Его за серьезность характера даже жена бросила.
15
Нет, пустой ты человек.
Одна внешность у тебя, больше ничего.
16
Нынче ты храбрый стал.
А вчера, когда танки пошли, с лица сбледнел.
А, Петь?
А я всегда бледнею, когда они на меня идут!
17
В земляной работе, как и в любви, надо достигать определенной глубины.
18
Не знаю, как вас по отчеству, Глаша, но вы просто прелесть, а не женщина.
Просто взбитые сливки!
Вот на мой аппетит вас можно целиком, за один присест скушать.
Ей-Богу!
Вот так вот намазывать по кусочку на хлеб и жевать даже без соли.
Да уж какая есть.
Да ладно вам скромничать.
Определенно хороша Глаша, да не наша.
А с чего это вас так разнесло?
Неужели с парного молока?
19
Эх, Глаша.
Если бы не война, согласился бы с ней всю жизнь под коровьим брюхом сидеть и за дойки дергать.
За чьи дойки?
Это неважно.
20
Я возвращаю ваш портрет, Я о любви вас не молю...
21
Сказал бы я тебе сейчас, но не для тебя сохраняю самые дорогие и редкостные слова.
22
Что это ты такой серый стал?
Посереешь от такой жизни.
23
Небось нужда заставит - еще и не такое коленце выкинешь.
Смерть-то она не родная тетка, она, стерва, всем одинаково страшна: партийному и беспартийному, и всякому иному, прочему человеку.
24
Эх, жизнь ты наша, жестянка!
25
Русский солдат, конечно, все вытерпит, но и у него ведь терпелка не из железа.
Я нынче до того натерпелся, что вдоль моего терпения все швы полопались.
26
Глупости какие!
Зачем вы, мужчины, всякую ерунду говорите?
27
Придем к Дону - брошу все к черту сниму штаны и буду утопать голый.
Голому как-то приятней.
Не утонешь, говно не тонет.
28
Я возвращаю ваш портрет, Я о любви вас не молю.
В моем письме упрека нет, Я вас по-прежнему люблю.
29
Я старый среди вас человек и солдат старый.
Слава Богу, четвертую войну ломаю!
И верю: пополнится наш полк людьми и вскорости опять пойдем мы хоженой дорогой назад, на заход солнца.
Тяжелыми шагами пойдем.
Такими тяжелыми, что земля задрожит!
30
Ты лучше про свою тайную болезнь расскажи.
Смеяться тут не над чем, тут смех плохой.
У меня, если хочешь знать, окопная болезнь, вот что!
Это что же такое?
А, Некрасов?
Что-нибудь этакое?
Нет, это вовсе не то, о чем вы по своей глупости думаете.
Это болезнь не телесная, а мозговая.
Мозговая?
Да у тебя ж не может быть такой болезни!
Ей же обосноваться не на чем!
Некрасов, ведь почвы-то для нее нет!
31
А что же вы, товарищ доктор, роетесь в живом теле, как в своем кармане?
Тут, извиняюсь, не то что зашипишь, а и по-собачьи загавкаешь, с подвывом.
Очень больно?
Нет.
Нет, не больно, а щекотно.
А я с детства щекотки боюсь.
Поэтому и не вытерпливаю.
Не желаю быть в этом учреждении!
К чертовой матери!
32
Есть в колхозе вдова или солдатка зажиточная?
Как же не быть?
Есть.
Станови нас на постой на одну ночь к такой гражданке.
Только, чтоб она не мордоворот была а на женщину похожа.
Чтобы не старше70 лет?
70 это многовато, желательно моложе.
Понял.
33
Как же надо услужить бабе, чтобы она не на одного, а на 27 душ харчей отпустила?
Тут, шахтер, я бы сказал, трудиться надо о-го-го!
А я с трудами не посчитаюсь!
34
Это же не женщина, а памятник!
Типичная женщина в юбке, и при всех остальных достоинствах.
Просто прелесть!
35
До войны я такую на выставке видел.
Стоит перед входом каменная баба, так эта не хуже!
36
До седых волос дожил, а не знаешь того, что любая женщина знает.
Чего же я не знаю?
А то, что мелкая блоха злей кусает.
37
Жил в старину полководец - Александр Македонский.
Так вот у него, как потом и у другого римского полководца Юлия Цезаря был лозунг: пришел, увидел, победил!
Я придерживаюсь этого лозунга, и рост этой гражданки меня ничуть не пугает.
38
Парень он геройский.
А рост, ну что же рост...
Недаром говорят, мал клоп, да вонюч.
Геройством берет, как полководец.
Ты древнюю историю изучал когда-нибудь?
Чего не знаю, того не знаю.
39
Вот, к примеру, в старину был знаменитый полководец, Александр...
Александр...
вот чертова память!
Александр...
Суворов?
Никакой не Суворов!
Александр Македонсков, о какая у него фамилия, хай ему сто чертей!
Так вот первая заповедь у него насчет противника была: пришел, увидел и наследил.
40
Какой же он нации был?
Он-то?
Да.
Александр этот?
Да...
У него своя нация была.
Как своя?
А вот так, собственная нация и шабаш!
41
Александр Македонсков, мелкая блоха!
42
Да какая же он блоха - он Александр Македонский!
Покоритель народов и гроза женщин!
43
Вы меня, Петр Федотович, извиняйте.
Нехороший у вас синяк.
Ой, нехороший!
Небось товарищи ваши ночью слыхали все?
Это ничего.
Фонари украшают лицо мужчины.
Надо было вам поаккуратнее кулаками орудовать, но теперь уж ничего не поделаешь.
44
Выходит, не тот ключик мы подбирали к вашему замочку.
45
Родина никогда не забудет ни подвигов ваших, ни страданий!
46
Победа будет за нами!
47
И если любовь к Родине хранится у нас в сердцах и будет храниться до тех пор, пока эти сердца бьются, то ненависть к врагам всегда мы носим на кончиках штыков.