Бывшие твои.
Не могу же я их вместе с твоими ногами стягивать.
Слушай, ты, чудак, ты тяни, тяни осторожненько, я стерплю.
Придется потерпеть, браток.
Господи боже мой!
И что вы на меня так упорно смотрите, товарищ женщина?
Что вы голых мужиков не видели, что ли?
Ничего во мне любопытного нет.
И тут, скажем, не всесоюзная выставка.
И я не бык-производитель с этой выставки.
Я не любуюсь вашими прелестями, а работаю.
Лежите и не разговаривайте.
Вы бы...
товарищ доктор, за халатом не вижу вашего ранга, спиртику приказали мне во внутренность дать.
Терпи, гвардеец.
Тебе же лучше будет.
Вы бы мне хоть какого-нибудь порошка усыпительного дали, ну что вы скупитесь на лекарство?
Что?
Неужто очень больно?
Терпеть-то можно?
Я же предупреждал тебя, что придется немного потерпеть.
Так в чем же дело?
Характер у тебя скверный или что?
А что же вы, товарищ доктор, роетесь в живом теле, как в своем кармане?
Тут, извиняюсь, не то что зашипишь, а и по-собачьи загавкаешь, с подвывом.
Очень больно?
Нет.
Нет, не больно, а щекотно.
А я с детства щекотки боюсь.
Поэтому и не вытерпливаю.
Не желаю быть в этом учреждении!
К чертовой матери!
У меня нервы не выдерживают!
Давай, куда хочешь, только не сюда!
Давай обратно на фронт, а тут не согласен!
Сапоги куда дели?
Неси сюда!
Я их под голову положу, так сохраннее!
До чужих сапог тут много охотников!
Нет, ты сначала заслужи их.
Ты в них походи возле смерти, а изрезать всякий дурак сумеет.
Господи, Боже мой!
Как мне больно!
Лопахин, как мне больно!
Ночевать будем здесь.
Рано становиться на ночевку.
Перекурим и к заходу солнца притопаем в штаб дивизии.
Слышь, старшина!
Целый день не жрали!
Там хоть к котлу подвалимся.
Прекратить разговорчики, обсуждения!
С голодными босяками не могу же я являться к полковнику!
Станем на ночлег, и чтобы у меня к ночи все было чин по чину: рванье на обмундировании зашить, заштопать, у кого обувка в жалостном виде - привести в порядок, оружие - само собой, до зеркального состояния.
Залатал бы штаны, ходишь как святой в раю, срамом отсвечиваешь.
Тут поневоле сделаешься святым, даже еще хуже.
Товарищ председатель, ты же бывший фронтовик, а в понятие не берешь наше положение.
Рассуждаешь, извиняюсь, как несознательная женщина.
Не могу, сказано.
Так нам же много не надо, товарищ председатель!
Не могу, товарищ старшина!
Чего-то они не договорятся никак.
Иди, Лопахин, старику на выручку.
А ты пиши накладную.
А там что-нибудь найдем.
Я тебе русским языком говорю, в кладовой пусто!
А ты не веришь.
И ты меня за ногу не лапай, я не девка, а моя нога не чувствительная на просьбы, она на протезе.
Пошли!
Тут его всего-то килограмма три или около этого.
Ребята же голодные до смерти, прямо безвыходное положение.
А ты главное не робей, положись во всем на меня!
Сейчас все организуем!
А что ты придумал?
Пакость какую?
Нет, все будет согласно закона, честное слово.
В этом деле страдаю один я.