Отчитаю третью ночь, отвалит пан тысячу червонных, вот загуляю, дядька Явтух.
Иди, читай, философ.
Не побоюсь.
Ей-Богу, не побоюсь.
Боже мой, воззову во дни и не услышиши, и в нощи и не в безумии мне.
Нищ есмь аз.
И в трудех от юности моея вознесшеся, смирихся и изнемогох.
Боже, помози ми...
Помощник мой и избавитель мой...
Отродихся воздыханием моим...
Господи!
Пролей на ня гнев Твой, и ярость гнева Твоего да постигнет ея!
Заклинаю тебя гайдуком, песьим хвостом, нетопырем!
Заклинаю тебя, заклинаю! Заклинаю тебя, заклинаю!
Ко мне, упыри! Ко мне, вурдалаки!
Ко мне, упыри! Ко мне, вурдалаки!
Приведите Вия!
Ступайте за Вием!
Найди его!
Найди!
Поднимите мне веки!
Не вижу!
Только бы не глянуть на него.
Петух.
Вот он!
Образумьтесь, бессмысленные!
Люди!!!
Да, не повезло нашему Хоме.
Так ему Бог дал.
Помянем его душу.
Славный был человек Хома.
Знатный был человек.
А пропал ни за что.
Я знаю, почему он пропал.
Если бы не побоялся, то ничего ведьма бы с ним сделать не смогла.
Надо только перекрестившись плюнуть ей на хвост.
Я это знаю.
В Киеве все бабы, которые сидят на базаре, - ведьмы.
Побоялся, вот и пропал.
А кто видел, что он пропал?
Так ведь говорят же...
А если все это брехня?
И то, что пропал он, и про ведьму тоже.
Мне после третьего штофа и не такое показывалось.
А может, он и не помер вовсе?
Может, это он идет сюда?
Видишь?
Как же, он!
Работаете?
Работаем.
Ну, работайте.