1
Мир управляется чугунными законами, и это невыносимо скучно.
2
А как же Бермудский треугольник?
Вы же не станете спорить...
Стану.
Нет никакого Бермудского треугольника.
Есть треугольник АВС, равный треугольнику А-прим, В-прим, С-прим.
Вы чувствуете, какая скука заключена в этом утверждении.
В средние века было интересно.
В каждом доме жил домовой, в каждой церкви - Бог.
Люди были молоды!
А теперь каждый четвертый - старик.
Ой как скучно, мой ангел.
3
Я истину выкапываю, а в это время с ней что-то такое делается, что выкапывал-то я истину, а выкопал кучу, извините, не скажу чего
4
Откуда мне знать, как назвать то, чего я хочу?
Откуда мне знать, что на самом деле я не хочу того, чего я хочу?
Или, скажем, что я действительно не хочу того, чего я не хочу?
Это неуловимые вещи: стоит их назвать, и их смысл исчезает, тает, растворяется, как медуза на солнце.
Сознание мое хочет победы вегетарианства во всем мире.
А подсознание изнывает по кусочку сочного мяса.
А чего же хочу я?
5
Пусть они поверят.
И пусть посмеются над своими страстями.
Ведь то, что они называют страстью, на самом деле не душевная энергия, а лишь трение между душой и внешним миром.
А главное, пусть поверят в себя.
И станут беспомощными, как дети, потому что слабость велика, а сила ничтожна.
Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает, он крепок и черств.
Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко, оно умирает.
Черствость и сила - спутники смерти.
Гибкость и слабость выражают свежесть бытия.
Поэтому что отвердело, то не победит.
6
Плевал я на человечество.
Во всем вашем человечестве меня интересует только один человек - я.
Стою я чего-нибудь, или я такое же дерьмо, как и некоторые прочие.
7
Знаете что, господин Эйнштейн, не желаю я с вами спорить.
В спорах рождается истина, будь она проклята.
8
Во всяком случае, вся эта ваша технология, все эти домны, колеса, и прочая маета-суета, чтобы меньше работать и больше жрать.
9
У меня нет совести, у меня есть только нервы.
Обругает какая-нибудь сволочь - рана.
Другая сволочь похвалит - еще рана.
Вложишь душу, сердце - сожрут и душу, и сердце.
Мерзость вынешь из души - жрут мерзость.
Они же все поголовно грамотные.
У них у всех сенсорное голодание.
И все они клубятся вокруг - журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные.
И все требуют - давай, давай!
10
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло,
Только этого мало.
Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло,
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало.
День промыт, как стекло,
Только этого мало...
Хорошо, правда?
11
Боже мой, ты ведь даже не Герострат.
Тебе просто всю жизнь хотелось мне нагадить за то, что 20 лет назад я переспал с твоей женой.
И теперь ты в восторге, что тебе удалось со мной сквитаться.
12
Неужели вы верите в эти сказки?
В добрые - нет.
А в страшные - сколько угодно.
13
Не может быть у человека такой ненависти или любви, которая распространялась бы на все человечество!
14
Вы должны знать, что здесь исполнится ваше самое заветное желание.
Самое искреннее!
Самое выстраданное!
Говорить ничего не надо.
Нужно только сосредоточиться и постараться вспомнить всю свою жизнь.
Когда человек думает о прошлом, он становится добрее.
А главное...
Главное...
Верить!
15
Если я стану вспоминать свою жизнь, то вряд ли стану добрее.
А потом, неужели ты не чувствуешь, как это все срамно?
Унижаться, сопли распускать, молиться?
А что дурного в молитве?
16
Но только уж лучше горькое счастье, чем...
серая, унылая жизнь.
Может быть, я все это потом придумала.
А тогда он подошел и сказал мне: "Пойдем со мной".
И я пошла, и никогда потом не жалела.
Никогда.
17
И страшно было, и стыдно было.
Но я никогда не жалела и никогда никому не завидовала.
Просто такая судьба, такая жизнь, такие мы.
А если бы не было в нашей жизни горя, то лучше бы не было.
Хуже было бы.
Потому что тогда и счастья бы тоже не было.
И не было бы надежды.