Еще и в таких штанах. Неплохо.
Спасибо, Джон. Значит, некоторое время мы в безопасности.
Капитан думает, что аж на рассвете наступит полный "Титаник".
Мы передали официальный сигнал бедствия.
И я уверен, что помощь скоро придет.
Правда? Правда? Да?
Все нормально. - Действительно.
Все нормально.
Можно, я что-то скажу, чувак?
Я знаю, что я не самый популярный на борту.
По радио я неплохой.
А в жизни что-то такое имею, что людей не греет. Я знаю.
Но я хочу сказать, что за эти три года я чувствовал больше дружбы, чем за всю жизнь.
И я лучше с этим умру, чем без этого жить. Кажется.
Может, и буду жить. Или нет.
Да ну. - Я просто...
Ну что ты несешь?
Ну, я же не популярен. - Слушай, это не...
Нет, это... Каждая группа имеет неудачника, и, да, ты был им. Но это не... Это такая была шутка! Ясно?
Слушайте, все, кто действительно любит этого дурака, а?
И гордится тем, что принадлежит к куче его друзей, - подними руку.
Видишь? Да? - Поднимай.
Дейвид?
Будьте честны.
Что? Пусть.
Где Боб?
Найдите... - Я лежу.
Одну минуту. Где Боб?
Он упал на лед. - Народ, Боб!
Где мой папа?
Еще одну минутку. Кто сейчас в эфире?
Никто.
Станция 203 метра в диапазоне средних волн молчит впервые.
Извините за выражение, к черту эти коньки, сэр.
Гарольд, после тебя.
Боб!
Боб!
Папа? - Тихо.
Тихо. Я слушаю новый диск "Грейтфул Дед".
Нет, папа, я перебью.
Эй, не смей. Не мешай.
Это уже какое-то космическое вторжение.
Ситуация такова, Боб, что корабль скоро утонет.
И если ты дослухаеш до конца, то погибнешь.
Выходим.
Осторожно, люк.
Ой, нет!
Спасибо, малыш. - На здоровье.
На, хватайся за меня. - Чего ты здесь шляешься?
Я чувствовал вину, что переспал с твоей девушкой, дважды за ночь, трижды, если считать... Здоров, Боб. - Здоров.
Дорогой. Но это никудышний диск. - Что?
Кажется, надо отсюда смываться. За мной.
Дорогие слушатели, я вам все сказал.
Господь с вами.
А вы, сволочные начальники, не думайте, что все позади.
Года придут, года пройдут, а политики ни фига не сделают, чтобы улучшить мир.
Но во всем мире юноши и девушки всегда будут мечтать и вкладывать свои мечты в песне.
Ничто важное сегодня не погибает.
Несколько противных чуваков и ржавый кораблик.
Единственная жалость для нас - что в будущем появится множество прекрасных песен, но уже не нам их суждено играть.
Однако, поверьте мне, их все равно напишут.
Их все равно споют, и это будет новое чудо света.
Радуйся!
Идти надо!
Иди. Как хочешь.
Курица.
Выходи, Гарольд.
Залезай, Боб. Молодец. - Эй, Боб.
Черт!
Погибнем сейчас.
Чего?
Позже объясню.
И...
Скажи, Марку, сейчас, как наступил наш конец.
В чем твой секрет?
Как ты снимал дивок? - Просто.
Ничего не говорил.
Ничего? - Ничего.
Напряжение просто невыносимое, наконец, в конце концов ты говоришь...
"Ну, может, давай?"
"Ну, может, давай?"
"ну, может, давай?" Действует всегда.
Черт!
А здесь как? Ну, как быть здесь?
Как быть в этой ситуации?
Придумай, как вырваться, Марк! Все погибнут!
Держись, Гарольд!
Мы будем жить вечно!
Вон где все гуляют. - Гевин!
Чуваки, лезь сюда. Кайфуй, расслабляйся. - Рад, что ты живой.
Вылезай. - Подожди.
А где Граф? Вышел ли Граф?
Нет.
Положение... Лучшим не становится.
Это уже все! Все погибнут!
Ждите!
Что? - Судно!
Большое? Большое то судно?
И это судно не одно.
Два судна. - Три судна!