Малкольм и Мари (Malcolm & Marie, 2021)

Я думаю, это важно. - Прошу тебя.

Оглянуться и понять, почему так.

Не хочешь? - Нет.

Не для того чтобы лишить тебя тайны, а просто из любопытства.

Из стремления стать, не знаю, лучшим художником.

Ты невыносима.

Ты будешь такой же в 70или устанешь от этого?

Будет зависеть от того, где ты.

Живу с белой девушкой из Los Angeles Times: ее я хотя бы могу переспорить.

Просто стало интересно: почему я видела эту сцену по-другому?

Не знаю. Как ты ее видела? - Не такой натуралистичной.

Он не нападает на Имани? Об этом было написано.

Нет, он нападает. Просто я не думала, что ты снимешь ее без одежды.

И что? - У нее грудь была видна.

И? - То, что ты придал ей сексуальности.

Направлю на тебя камеру сейчас — сексуализирую, или это твой прикид в пятницу вечером?

Мою грудь не видно.

Приди ты так в кафе, тебя бы выкинули.

Вообще, это была идея Тейлор. - Не сомневаюсь.

Из-за этого всё стало более натуралистичным. Ясно?

И я подумала...

Если бы ты был женщиной, сцена бы отличалась?

Да, но я бы и весь фильм снял по-другому, ведь я был бы женщиной, а не собой.

У меня бы была иная восприимчивость.

Но грамотно оценивают фильмы не так, имея выбор из 600 миллиардов вариантов и не сделав его из-за едва уловимой, но чисто гипотетической оценки личности.

Но выбор уже был сделан.

Слушай, я не считаю ее великим мыслителем.

И правильно: она идиотка.

Я лишь говорю... возможно, фильм был бы лучше, будь у тебя капля женственности.

Кого это волнует? - Меня.

Меня, потому что мне стало интересно: ее проблема с тобой как с режиссером аналогична проблеме с тобой как с партнером?

Ну...

Что бы там ни говорилось и ни делалось, белая считает фильм чудом мастерства.

Тебе нравится ее рецензия?

Перед тобой создатель шедевра, девочка.

Ты шутишь, а я — нет.

Сожалею, потому что я и правда не могу больше об этом спорить.

Ее проблема всё больше становится моей.

Какая именно? - Что я с тобой. Я не ушла.

Мне неинтересно, о чём другие фильмы.

Я с тобой. Я на твоей стороне, а ты просто...

Всё это зашло слишком далеко.

Ну же.

Нет, мы в ссоре. Может, в самой большой за всё время, но ты не просто отстаивал свою точку зрения и отмазывался, говоря о коллективном образе, а, блин, упивался этим. Сыпал соль на раны и насаждал мне такие мысли, которые, мы знаем, никогда меня не оставят.

Что?

Кики.

Кики.

Я был зол. На фиг! - С окраины Сент-Луиса.

Ванна в форме сердца? - Я был зол.

Ты придурок. Малкольм!

Ты чертов идиот, если честно. Ты бы и так победил.

Тебе бы хватило 20% того, что ты сказал, но ты не можешь остановиться. Просто ты такой.

Если бы я когда-либо трахалась в пентхаусе «Марриотта» в ванне в виде сердца, я бы не проронила ни слова об этом.

Я бы никогда не сказала об этом друзьям, не использовала бы это в споре.

Ведь это навредило бы мне больше, чем тебе.

И это, знаешь ли, Малкольм, облом.

Мне же нравился секс с тобой.

Всего лишь 15 минут назад это было тем аспектом наших отношений, на который я не жаловалась.

И одним из моих оставшихся пороков, помимо сигарет.

Но, надо же, всё слишком далеко зашло...

Да ладно.

И вся радость от секса с тобой была уничтожена.

Перчатки были сброшены, ясно? Мы боролись как...

Это не добавляло веса аргументам. Просто вызывало отвращение.

Это заставило меня думать: «У меня был незащищенный секс с этим ублюдочным чумазым отморозком, проклятым животным, чертовым скотом».

Вот ты кто. Проклятый боров.

Ты грязный вонючий боров. Не человек, а боров.

Да, ты думаешь, это смешно.

Ты драматизируешь. - Вовсе нет.

Думаешь, раз у нас общий враг из Los Angeles Times, то всё хорошо. У нас всё клево?

Подумай еще раз, козлина. У нас всё плохо.

Она моя духовная сестра. Вот я о чём.

Мы обе в поиске убежища от твоего буйного стенобитного тарана индивидуальности.