Я не отдавал такого приказа.
Я просто вышел прогуляться, размять ноги.
А эти триста мужей мои личные телохранители.
Наша армия останется в Спарте.
А куда направишься ты?
Я, вообще-то, не думал об этом, но, раз уж ты спросил, пожалуй, я отправлюсь на север.
К Огненным вратам?
Выступаем!
Выступаем!
Что будем делать?
А что мы можем сделать?
Что вы можете сделать?
Спарте понадобятся сыновья.
Спартанец!
Да, моя госпожа?
Возвращайся со щитом или на щите.
Да, моя госпожа.
"Прощай, любовь моя!"
Он этого не говорит.
В Спарте нет места мягкосердечию.
Нет места слабости.
Лишь твердые и сильные вправе называть себя спартанцами.
Лишь твердые.
Лишь сильные.
Мы идем сражаться за наши земли, за наши семьи, за наши свободы.
Мы идем сражаться.
Дакс!
Вот приятная неожиданность!
Это утро полно неожиданностей, Леонид.
— Нас обманули.
— Их всего несколько сотен.
— Действительно, неожиданность.
— Молчать!
Это вся их армия?
Мы слышали, что Спарта вышла на тропу войны и хотели с ней объединиться.
Если вы жаждете крови, добро пожаловать в наши ряды.
Ты ведешь эту горстку воинов на Ксеркса?
Как видно, я ошибся, считая, что Спарта может выдвинуть армию, которая хотя бы не уступала нашей А разве она уступает?
Ты, вон там.
Каково твое ремесло?
Я гончар, о царь.
А ты, аркадиец, каково твое ремесло?
— Я скульптор, о царь.
— Скульптор.
— А ты?
— Я кузнец.
Спартанцы!
А какое ремесло у вас?
Видишь, друг мой?
Я привел больше солдат, чем ты.
В эту ночь ему не спится, царь не может сомкнуть глаз.
Все сорок лет его жизни были прямой дорогой к этому сияющему мигу судьбы, к этому яростному столкновению копья со щитом, меча — с костью, плотью и кровью.
Он сожалеет лишь о том, что у него так мало людей, которых он пошлет на смерть.
За нами следят!
Он тащится за нами от самой Спарты.
Мой царь!