Честь.
Долг.
Слава.
Ты говоришь о чести, долге и славе?
А как насчет супружеской измены?
— Как ты смеешь?!
— Как я смею?
Посмотрите на нее!
Внимательно.
Под этой маской невинности скрывается обманщица.
Не пытайся провести членов священного совета, царица.
Всего несколько часов назад ты хотела мне отдаться.
Будь я слабее душой, на мне бы еще остался ее запах.
— Это возмутительно.
— А, лицемер подал голос!
А разве тебе не предлагали ту же плату, и не принял ли ты ее за то, чтобы ей дозволили предстать перед этими достойными мужами?
— Это ложь.
— Неужели?
Не он ли по твоему приглашению приходил в царскую опочивальню на то самое ложе, где ты так настойчиво пыталась вести со мной переговоры?
Вы поражены?
Она торгует плотью, достойные мужи, пока ее супруг сеет анархию и войну.
Слова иногда срываются даже с самых хитрых языков, моя царственная блудница.
Поведение, достойное царицы.
Удалите ее из этого зала, пока она окончательно не осквернила нас своим постыдным присутствием!
И это так быстро не кончится.
И наслаждения тебе не обещаю.
Я тебе не царица.
Изменник.
Изменник!
Изменник!
Изменник!
Изменник!
Леонид, я выражаю тебе восхищение и поздравляю.
Тебе удалось превратить бедствие в победу.
Несмотря на твою неисправимую заносчивость, богоподобный царь пришел воздать должное спартанской доблести и военному мастерству.
Из тебя получится отличный союзник.
Сдавайся, Леонид.
Рассуди умом!
Подумай о своих людях!
Умоляю тебя.
Послушай своего соотечественника.
Он может подтвердить, сколь щедр божественный правитель.
Несмотря на неоднократные оскорбления, на твое чудовищное кощунство, царь царей готов простить все, и более того наградить тебя за службу.
Ты дерешься за свои земли?
Оставь их себе.
Ты дерешься за Спарту?
Она будет богаче и сильнее, чем когда-либо раньше.
Ты дерешься за свой царский титул?
Ты будешь объявлен военачальником всей Греции, подвластным лишь единственному истинному хозяину мира.
Леонид, твоя победа будет полной, если ты сложишь оружие и преклонишь колени перед святым Ксерксом.
Прошло больше тридцати лет с той холодной зимы и встречи с волком.
Теперь, как и тогда, не страх его пронизывает, а лишь беспокойство, обостренное чутье ко всему сущему.
Прохладный морской бриз овевает его взмокшую грудь и шею.
Чайки кричат жалобно, хотя не им ли радоваться трупам, плавающим по волнам?
Ровно дышат триста воинов у него за спиной, готовые умереть за него, не задумавшись ни на мгновенье.
Каждый из них готов умереть.