Я товарищ так себе.
Слушай, ну, я всё понимаю.
У всех такая мысль была.
Там и денег больше и...
...
мяч лучше скачет.
И колени мне там за неделю починят.
Но я бы своих не бросил.
Давно они тебе своими-то стали?
Давно.
Понял только сейчас.
Только грузин мог придумать везти чачу из Казбеги в Мюнхен, чтобы передать другому грузину.
Да ладно, как будто ты дядю Илико не знаешь.
А как мы его узнаем?
Слушай, как можно грузина не узнать?
Например, как ты меня узнаёшь.
Слушай, я тебя тысячу лет знаю.
Ну, вот и с ним познакомимся.
Ладно, подожди.
Здравствуйте, девушка.
Здрасьте.
Вы нас простите, мы ищем тренера сборной Израиля.
Он грузин.
Извините, вы говорите по-английски?
Да, да.
Мы должны вот это передать.
Мм...
Вы знаете номер комнаты?
[поют на грузинском] О!
Вам нужна комната 202.
Да.
Два ноль два.
Вовка!
Вова!
Палестинские террористы напали на израильтян прямо вон в израильском корпусе.
Взяли заложников.
Собираемся в холпе, я всех предупредил.
Бегу за Терещенко.
Коркия.
Зураб?
Зураб, Мишико!
Да подожди!
Зураб!
Ну что, все собрались?
Нет Коркия и Саканделидзе.
А где Паулаускас?
Это ты проморгал перебежчика.
Он что думает, что сборная - это его личная собственность?
Сборная - это лицо СССР!
Сборная никуда не делась.
Она есть и сильная.
Да ты что его защищаешь опять, защитник хренов?
Он же нас за собой на дно потянет, а.
Нас же...
[говорит на немецком] Пока не получилось политическое убежище - никаких журналистов.
И ни с кем не контактируй - мало ли кого подошлют.
Вы не понимаете, что это уже не спорт?
Это война!
И мы на передовой!
И что вы собираетесь изобразить на финале?
Ничего!
А, может, нам не играть вообще?
Серьёзно?
То есть мы скажем, что это провокация, что мы честный спорт, и в подобной ситуации играть отказываемся, да?
США не выиграет, а СССР не проиграет.
Гриша, ты гений.
Тогда я сейчас звоню в Москву.
Гриша, ты приготовь эту...
Пресс-конференцию.
Да!
А вот вы, Владимир Петрович, если вы думаете, что для вас всё закончилось, то зря.
Это я вам обещаю.
Значит всё?
Вообще всё зря?
Всё ровно наоборот не зря.
Следующая Олимпиада через четыре года.
Ты ещё тренер сборной.
Тебя никто не снимает, я обещаю.
Ты нам золото привозишь.
А за эти четыре года и Шурку вылечим и вообще всё будет нормально.
Про американцев-то это позабудется а мы спокойно поработаем.
Без нервов, без этих твоих закидонов!
Если честно, я с тобой весь год этот прожил, как на пороховой бочке!
Хочешь правду?
Это я вас тогда таможне сдал.
После того, как ты в Эссене про американцев ляпнул.
Ну, думаю, поехал ты головой.
И меня за собой потянешь, я ведь тебя продвигал.
Ну, проиграли бы штатникам.
И что, я партбилет на стол и вон из федерации?
Ты-то в свой «Спартак» вернёшься.
А я-то куда, Вова, вот я-то куда?
А так и тебе было бы легче.
Ну, когда есть что терять.
Ведь хотелось, чтобы вот так!
Простишь?
Ладно.
Струсил, с кем не бывает.
Но то, что ты у нас сейчас игру отобрал...
Так вы ж проиграли бы!
А, может, и проиграли.
Но мы этой игрой жили.
А ты взял эту жизнь и...
Доносы у нас полстраны пишет...
...
но ты же украл у меня и у ребят баскетбол.
А у нас вообще больше ничего нет.
Вот поэтому, Гриша, ты сволочь.
Подожди, давай ещё раз...
Ребятам сам объявишь.
Тогда я пишу заявление только от федерации баскетбола.
Мы выражаем протест и покидаем Олимпийскую деревню.
Террористам предоставили автобус, два вертолёта до аэропорта, и оттуда самолёт в Каир.
Девушка, пустите!
Извините, извините, нам надо пройти!
Мы спортсмены!
Мы здесь живём!
Девушка!
Объясните им, что мы не палестинцы!
Ребята!
Ребята!
Мы советские баскетболисты!
Пропустите нас!
Коркия?
Сако.
Ребята!
Где вы там?
Что испугались?
Вы думали, что мы в номере сидим?
А как?
Мы были в городе.
Так.
Узнали всё.
Вернулись.
Красавцы!
Да, а потом утром хотели обратно, а нас уже не пускали сюда.
Здесь?
Да.
Да вы знаете, как мы перенервничали!
Вот тут остановите.
Там же Олимпийская деревня.
Соскучился уже?
Я не поеду.
Ты что, брат?
Соберись!
Всё организовано уже.
Спасибо, брат.
Спасибо за всё.
Но нет.