Популярные

Да как вам сказать...
Ежели не протухнет заживо, - сейчас пошел такой покойник, что едва дотягивает до похорон, - то лет 8-9 продержится.
Кожевник, этот все 9 с верностью.
Отчего же этот дольше других?
Видите ли, сударь, шкура у него так выдублена промыслом, что долго устоит против воды.
А вода, будь вам ведомо, самый первый враг для вашего брата покойника, как помрете.
Вот этот череп, например, пролежал в земле 23 года.
Чей он?
Одного шалопая окаянного.
Чей бы, вы думали?
Не знаю.
Чтоб ему пусто было, чумовому сорванцу!
Бутылку рейнского раз вылил мне на голову, что вы скажете!
Этот череп, сэр, Йорика, королевского скомороха.
Этот?
Вот этот самый.
Дай взгляну.
Бедный Йорик.
Я знал его, Горацио.
Это был человек бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки.
Он тысячу раз таскал меня на спине.
А теперь это само отвращение и тошнотой подступает к горлу.
Здесь должны были двигаться губы, которые я целовал не знаю сколько раз.
Где теперь твои каламбуры, твои смешные выходки, куплеты?
Ничего в запасе, чтобы позубоскалить над собственной беззубостью?
Полное расслабление?
Скажи мне одну вещь, Горацио.
Что именно, милорд?
Александр Македонский представлял в земле такое же зрелище?
В точности.
До какого убожества можно опуститься, Горацио!
Что мешает проследить судьбу Александрова праха шаг за шагом, вплоть до последнего, когда он идет на затычку пивной бочки?
Это значило бы смотреть на вещи слишком пристально.
Ничуть не бывало.
Напротив, это значило бы послушно следовать за их развитием, подчиняясь вероятности, примерно так: Александр умер, Александра похоронили, Александр стал прахом, прах - земля, из земли добывают глину.
Почему глине, в которую он обратился, не оказаться в замазке пивной бочки?
Истлевшим цезарем от стужи Заделывают дом снаружи.
Пред кем весь мир лежал в пыли, Торчит затычкою в щели.
Что вы еще добавите из службы?
В предписанных границах свой устав Мы уж и так расширили.
Кончина Ее темна и, не вмешайся власть, Лежать бы ей в неосвященном месте До гласа трубного.
Взамен молитв Ее сопровождал бы град каменьев.
Значит, это все, Что в вашей власти?
Да, мы отслужили.
Мы осквернили бы святой обряд, Когда б над нею реквием пропели, Как над другими.
Опускайте гроб!
Сестра на небе ангелом зареет, Когда ты в корчах взвоешь.
Трижды тридцать казней Свались втройне на голову того, От чьих злодейств твой острый ум затмился!
Не надо.
Погодите засыпать.
Еще раз заключу ее в объятья.
Заваливайте мертвую с живым!
На ровном месте взгромоздите гору, Которая превысит Пелион И голубой Олимп.
Кто тут, горюя, Кричит на целый мир?
К его услугам я, принц Гамлет.
Чтоб тебя, нечистый!
Учись молиться.
Горло не дави.
Ты, право, пожалеешь.
Руки с горла!
Господа!
Разнять их!
Гамлет!
Спокойней, принц!
Соперничество это Согласен я оружьем разрешить И не уймусь, пока мигают веки!
Соперничество, сын мой?
Я любил Офелию.
И сорок тысяч братьев И вся любовь их - не чета моей.
Скажи, на что ты в честь ее способен?
Он вне себя.
Не трогайте его.
Я знать хочу, на что бы ты решился?
Рыдал?
Рвал платье?
Дрался?
Голодал?
Пил уксус?
Крокодилов ел?
Все это могу и я.
Ты слезы лить пришел?
В могилу прыгать, мне на посмеянье?
Живьем зарытым быть?
Могу и я.
Ты врал про горы?
Миллионы акров Нам надо на курган, чтоб солнце верх сожгло!