Ага.
Один с пятном.
Нет, это не я.
Врешь.
Не я.
А это не ты, когда на германскую войну шел.
С моста пьяный в воду свалился, и бабы вытаскивали?
Я.
Земляки.
Знаешь что, пойдем ко мне домой.
Я тебе сапоги размером побольше дам.
Интересно, как там в Янковке?
Все ли тихо?
Я чего шуметь, когда твою Янковку Врангель спалил дотла.
Вот гады.
Куда ж мне теперь?
Что некуда?
Стой.
Ты грамотный?
Кто, я?
Да.
Да, я всей батарее писал любовные письма.
Ваши трехдюймовые глазки путем меткого попадания в мое сердце...
Словом, бац, бац - и мимо.
Хорошо.
Будешь у меня писарчуком.
Да вы что?
Артиллерист - писарчуком?
Ну, помощником.
А у помощника много работы?
Много.
Не могу.
Почему?
Слаб здоровьем.
Помощником не могу.
Мне бы такую работу, чтобы поменьше работы.
Начальником могу.
Каким же начальником?
А мне все равно.
Ну, хотя бы гарнизона.
Да каким же гарнизоном?
У нас одни бабы да девки, правда, боевые.
А говорите, нету.
Значит, был бы начальник.
Ну, хорошо, будешь начальником, но и писарчуком.
По совместительству могу.
Идет?
Идет.
Бац, бац...
Ферштейн?
А как же?
Будем здоровы, Яков Александрович.
Я так рада, так рада, что вы к нам прибыли.
Будет теперь моему Нечипору подмога.
А то у нас одни только бабы.
А бабы сами знаете, какой народ.
Например, Трындычиха.
Трындычиха, когда в сердцах, Бог знает, что натворить может.
У Трындычихи характер такой, если Трындычиху зацепить.
То с Трындычихой сладу не будет...
По-по-по-по-по...
Не спеши.
О, вот так всегда.
И слова не даст сказать.
Кушайте, Яков Александрович.
Я интересуюсь, Гарпина...
Простите, Гарпина...
До...
Дормидонтовна.
До-ре-ми-донтовна.
Я интересуюсь, у вас бывают мигрени?
Нет.
У нас никого не бывает, одна только скука.
Такая скука.
Я заявляю совершенно официально, как начальник гарнизона.
Скуки больше не будет.
Мы ее бац, бац - и мимо.
Данке Шойн.
Что, что?
Спасибочки.
На здоровье.
Прошу.
Извините.