Популярные

хочу узнать, синьора дорогая
насколько я благополучен сам.
Синьор маркиз, вы лишний раз блистая, образчик вкуса подаете нам.
Но стоит ли такого славословия обычный вид покоя и здоровья?
Пусть ваша милость взглянет и решит.
Вы заняты? А я ничьих доселе не крал минут.
Нас время не теснит. Я в Рим пишу письмо.
Всего тяжеле в почтовый день растянутый визит.
Вы очень милы.
Если б в самом деле!
Ну, Зарио, что ты скажешь?
Что она ваш страстный пыл вознаградит сполна.
Вот.
Прочтем.
Кто любит вслед чужой любви тот жаден.
В нем завистью зажжен сердечный пыл.
Кто сам себе блаженство не сулил, к чужому счастью остается хладен.
Но если ваш возлюбленный украден соперницей, скрывать любовь нет сил
как кровь к лицу из потаенных жил, призыв к устам стремится беспощаден
но я молчу, чтоб низость высоту не оскорбила.
Я остановился не преступив заветную черту
и без того довольно я открылся...
Забыть о счастье я мудрей сочту, иначе могут счесть, что я забылся.
Вы право всех затмите скоро.
Скажите правду!
Мой ответ: вы победили, Теодоро.
Увы, я вижу есть причина, чтоб я забыл покой и сон.
Слугу не терпят, если он кой в чем искусней господина.
О, нет. Если приз назначен бесспорно вашему письму
то это только потому, что этот отклик так удачен.
Но вот плохое выражение.
Я прочту вам небольшое наставление.
Любовью оскорбить нельзя.
Кто б ни был тот, кто грезит счастьем, нас оскорбляют безучастьем.
Упорство до конца.
Ища вниманья знатной дамы, усердны будьте и упрямы.
Не камни женские сердца.
Письмо я уношу с собой, мне перечесть его охота.
Вы так добры.
О если бы в замен я вечно ваше мог хранить.
Ну что ж...
Лучше может быт порвать его.
То не великая потеря.
Теряют больше иногда.
Ушла.
Казалось, так горда
смотрю, глазам своим не веря.
Так неожиданно и смело
в любви признаться, как она.
Но нет. Такая мысль смешна.
И здесь совсем не в этом дело.
Хотя бывало ли когда
чтоб с этих строгих уст слетало
в такой потере горя мало
теряют больше иногда.
Теряют больше.
Боже мой, понятно кто ее подруга.
Нет. Глупость, жалкая потуга.
И речь идет о ней самой.
И все же нет. Она умна, честолюбива, осторожна.
Такая странность невозможна.
Она к другому рождена. Ей служат первые синьоры Неаполя.
Я не гожусь в ее рабы.
Нет, я боюсь, что здесь опасней разговоры.
Узнав мою любовь к Марселе
она играя и дразня хотела высмеять меня.
Но что за страхи, в самом деле?
У тех, кто шутит, никогда так густо не краснеют щеки.
А это взгляд и вздох глубокий: теряют больше иногда!
Остановись, мое мечтание!
Каким величием бредишь ты?
Нет, нет единой красоты, меня влечет очарование!
На свете нет такой прекрасной, такой разумной, как она!
На свете нет такой прекрасной, такой прекрасной, как она!
Ты здесь один?
И нам дана минута встречи безопасной!
Но для тебя, моя Марсела, со смертью я вступил бы в бой.
Я чтобы встретиться с тобой, сто жизней отдала бы смело!
Вчера здесь все ходило вкруг.
Графиня позабыла сон и был строжайший учинен допрос прислужницам и слугам.
Я подтвердила ей сама, что наша свадьба будет скоро.
И не таила, Теодоро, что от тебя я без ума.
Да, попутно я превознесла твой слог и нрав и дарованье.
Она в порыве сострадания была душевна и мила.
Удачным выбор мой нашла, удачней всякого другого.
И тотчас же дала мне слово, что поскорей поженит нас.
Так умилил ее рассказ о муках сердца молодого.
Тебе графиня обещала нас поженить?